Целитель

Поспрашивать, не появилось ли других больных и, если появились, от кого могли подцепить заразу они. Освободить два дома. В один загнать тех, кто уже болен: под открытым небом особо не вылечишься, в другой — тех, кто общался с больными и мог стать источником заразы. Из некогда переболевших отрядить людей, чтобы готовили для них еду, кормили и обихаживали.

— И молиться, если захочется, — заключил Альмод. — Впрочем, у преподобной матери наверняка получится лучше.

— Ты сошел с ума, — сказал Харальд.

— Люди взбунтуются. Они и так потеряли все, и если я попытаюсь их запереть…

Альмод на миг прикрыл глаза. Он никогда не был особо высокого мнения о людях в целом, внимания заслуживали единицы, остальные — безмозглое стадо, повинующееся лишь кнуту пастуха. Скорее всего, Харальд думал почти так же. Но сейчас почему-то отказывался брать в руки кнут.

Боялся, что начнут говорить, из чьего дома пошел пожар, и объявят первопричиной всех бед, заодно припомнив все прошлые грехи? Может, и так.

— Тогда вели рубить дрова для погребальных костров, — сказал Альмод. — Их понадобится много.

Не будь рядом с Харальдом телохранителей-одаренных, он мог бы подчинить ему разум, так что тот сам бы не понял. Но эти заметят.

Он коротко поклонился, прощаясь, и зашагал прочь. Хотелось закричать, что-нибудь сломать, поджечь остаток этого проклятого Творцом городка к ядреным демонам.

Он ненавидел проигрывать.

По дороге обратно заглянул в конюшню трактира — сейчас там была только одна лошадь, смирная кобылка.

Никаких особых статей. Такая вполне могла принадлежать и кому-то из окрестных фермеров, и одаренному, который ценит в лошади прежде всего выносливость, не красоту. Вернулся в трактир, поинтересовался у Рауда, не продаст ли, дескать, надоело ноги сбивать. Тот покачал головой — не его, пришлой одаренной, пусть господин целитель с ней и договаривается, если хочет. Альмод кивнул, заставил трактирщика забыть этот разговор. Забрал заказанные перья, тут же обрезал лишнее, оставив лишь два дюйма полого стержня. Остальное вернул Рауду, запасливому человеку сгодится для письма.

Трактирщик время от времени становился и писцом для неграмотных, а такими и среди жителей Мирного, и среди его постояльцев были почти все. Рауд вытаращился недоуменно, дескать, зачем кто-то отдает почти целые перья, оставляя себе огрызки, которыми совершенно неудобно писать. Но вопросов задавать не стал.