Целитель

То улыбалась, то замолкала, часто моргая. То прятала лицо за кружкой, чтобы потом, длинно и неровно вздохнув, снова говорить. Альмоду нравилось, как она смотрела — прямо в лицо, не пытаясь повернуться боком, чтобы не так бросался в глаза шрам. Многие на ее месте попытались бы спрятать его под пудрой или прядью волос, но не Нел. И как говорила, тоже нравилось — голос у нее был звонкий, чистый, разве что иногда отдавали в нем хрипотцой непролитые слезы.

Она опрокинула в себя очередную кружку, чуть пошатнулась.

— Может, хватит? — осторожно поинтересовался Альмод.

— Изображать заботливого родича он не собирался, но возиться с перебравшей девицей — небольшое удовольствие.

Она помотала головой, налила себе сама.

— Я хочу упиться вдрызг. Чтобы не думать. А завтра костерить себя за сегодняшнюю глупость и снова не думать…

— Так ведь не поможет.

— Тогда зачем люди пьют, чтобы забыться?

— Потому что большинство людей не отличаются особым умом.

Она усмехнулась.

— Ты о людях не слишком высокого мнения, верно?

— Верно.

Людишек не люблю, — хмыкнул он, вспомнив Ивара.

— Тогда почему… — Она не договорила, смутившись.

— Потому что я тоже не отличаюсь особым умом. — Он ополовинил кружку парой глотков, долил еще. Перебрал Рауд со специями, пить хотелось жутко.

— Твоя очередь рассказывать, — напомнила Нел.

Он кивнул. С кого бы начать…

Нел вдруг вскочила, и, зажимая рот рукой, бросилась в угол, где стояло поганое ведро. Альмод отвернулся, ухмыляясь. Девчонка. Пить толком не умеет, а туда же.

Напиться и забыться. Что ж, ночка ей предстоит веселая.

— Извини, — выдавила она, наконец. — Я не…

Ее снова вывернуло.

— Ложись-ка ты, — сказал Альмод, когда девушку перестало полоскать. — С краю, на случай, если ночью вскакивать придется.

— А… — растерялась она.

— А я к стеночке. Не думаешь же ты, что я намерен спать на полу? Так далеко мое благородство не распространяется.

Видимо, именно это она и думала. Глянула опасливо, но, похоже, ей было так плохо, что спорить не осталось сил. Альмод едва не расхохотался, наблюдая, как она — думая, что действует незаметно — сует под подушку нож.

Не настолько уж он и пьян, чтобы себя не контролировать.

— Меч посередине не забудь положить, — не удержался он.

Она вспыхнула, спрятала лицо в подушку. Альмод скинул дублет, подумал, что тоже слегка перебрал, мутило. Устроился лицом к стенке, нарочито не касаясь девушки, и провалился в сон.

Чтобы проснуться в полной темноте от безумной, режущей боли в желудке.