Технарь

В солнечной пустоши обычно очень сложно спрятаться, если ты не обладаешь маскировкой для того, чтобы скрыться, то шансов остаться незамеченным крайне мало. Отсутствие растительности, за исключением редких кактусов, диктует выбирать оттенки жёлтого цвета либо классический бежевый, но лучший результат получается, когда их смешиваешь. Однако в нашем случае в этом не было необходимости, потому что Коршунов постарался.

— Магия Воздуха: Искажение, — читает он заклинание.

Вокруг нас рождается серая дымка.

Она постепенно растёт в диаметре и в высоту. Обретает форму купола, который периодически мерцает.

— Теперь твари нас не увидят, но всё ещё могут почувствовать или услышать, так что доставайте из своих рюкзаков специальное средство от алхимиков дома Склифосовского, оно позволит временно закупорить исходящие от нас запахи, — выставляет напоказ флакон со спреем.

Достаю свой из бокового отделения рюкзака. Баллончик помещается в руку. Маркировок никаких нет, только изображены логотип и буквенная надпись.

Перечёркнутый нос и жирным шрифтом «Н.В.С.». Брызгаю себе на ладонь, принюхиваюсь — ничем не пахнет. Пожимаю плечами и опрыскиваю себя целиком, на всякий случай окропляю детёнышей.

— Так этот Склифосовский был травником? — уточняю и убираю пузырёк на место.

— Нет, Морозов. Тебя в клане вообще ничему не учили? Он был выдающимся полевым врачом и исключительным целителем. Склифосовский мог в пылу битвы отрастить русскому магу оторванную конечность вместе с магическими каналами.

Николай Васильевич внёс существенный вклад в изучение, распространение и внедрение отечественной медицины. Чего только стоят результаты его работы в Магии Лечения, — распаляется всё больше майор.

— Всё, спасибо, я понял, давай поскорее приступим к следующему шагу, — прерываю его речь.

Что-то мне не по себе, предчувствие плохое. Напарник тоже соглашается. Весьма неуютно находиться в этом месте.

— Гм, двигайтесь за мной след в след и помните: ни слова по-русски, — кивает головой и направляется вперёд.

Мы потихоньку, не спеша проходим сквозь озверевших и сходящих с ума существ. Огибаем крупных змей, с клыков которых стекает яд. Минуем словно живое и искажённое перекати-поле, размахивающее своими отростками, имеющими вид колючей проволоки. Пропускаем мчащихся койотов или степных волков.

Только когда мы оказываемся у подножья пирамиды, переводим дух. От таких прогулок у меня потели не только ладошки.