Технарь

Фух, ну хоть теперь есть возможность глотнуть свежего воздуха. Отдышавшись и более или менее придя в себя, я не только чувствую запах гари и едкую вонь тлеющей краски, но и получаю возможность рассмотреть улицу.

Разъярённый муравейник — вот что первое приходит мне на ум от увиденной картины. Все куда-то несутся, что-то делают, орут. Делаю попытку позвать на помощь, но боль в горле не даёт мне это сделать. Мои взмахи руками тоже не дают положительного результата. А вскоре столб дыма с нижних этажей полностью скрывает мою фигуру за облаком смога.

Гадство, придётся выкручиваться самостоятельно. Как там говорится? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Только относится ли эта фраза ко мне? В данный момент, безусловно. И я выясню, что за чертовщина здесь творится.

Подхожу к выходу из палаты и выглядываю в коридор, искры чуть не попадают мне в глаза, а жар обжигает руки. Где система пожаротушения? Почему не сработали датчика дыма? Глазами зацепился за зелёную табличку со стрелочкой и надписью: «ВЫХОД →».

— Кх-кх, — кашляю и бью себя по груди. Надо было смочить тряпку и дышать через неё. К чёрту! Просто наклонюсь пониже, вроде здесь недалеко.

Аккуратно продираюсь сквозь очаги возгорания. Горят куски фанерной отделки, плавятся пластиковые стулья. Не знаю, как у меня так получается, но в итоге я добираюсь до запасного выхода в целости и сохранности. Я уже хочу покинуть смертельно опасное место, но плаксивый женский голос меня останавливает.

— Пожалуйста, помогите мне, ну хоть кто-нибудь!

Во мне борются два желания: одно хочет бросить всё на самотёк и при этом спасти свою шкуру, а второе — кинуться помогать и отозваться на мольбу о помощи.

Логичнее всего выбрать первый вариант, всё-таки инстинкт самосохранения как-никак. Вдруг я не смогу ничего сделать и только потеряю время? К тому же предел прочности у поддерживающих балок тоже небезграничный. В любой момент здание может рухнуть.

Приоткрываю дверь.

— Помогите, я не хочу умирать! — это уже неженский крик, а натуральный детский визг.

Тьфу, сплёвываю и иду на звук. Передо мной предстаёт массивный шлюз или гермодверь с табличкой: «Ординаторская». Зачем такое устанавливают в больницах, ну не для безопасности же?

— Эй, ты меня слышишь, в чём дело? — обращаюсь к пострадавшей.

Кашляю, потому что в горле першит, а заодно хлопаю по тлеющей одежде.