Костяной Скульптор. Том 8

Так что бросаться в бой он не поспешил, более того, обратился ко мне неожиданно вежливо.

— Кто вы?

Пока что, конечно, без “здравствуйте” и “пожалуйста”, но уже на вы, что не могло не радовать. И я решил, что на такое стоит ответить взаимностью.

— Меня зовут Ганлин. А тебе стоит как можно быстрее связаться с Хобардом. Нам с ним нужно серьёзно поговорить.

Глава 169

— Ганлин…

Мужчина, стоящий передо мной, был полной противоположностью того, что обычно представлялось в ответ на имя “Светлейший”. Тёмные мешковатые одежды, на вид ровесники стоявших у стеночки кардиналов, чёрные сальные волосы, свисающие на землистого цвета лицо, колючий взгляд очень светлых, почти белых глаз, тонкий разрез губ, изогнутых в, похоже, перманентном недовольстве…

Однако в том, что он был тем самым Владыкой, что я искал, не было никаких сомнений.

Потому что если аура Святейшего Отца походила на маленькое сияющее солнышко, то его аура без всяких шуток могла поспорить с нависшим над главным храмом светилом.

Тем более с учётом того, что моё лицо явно не вызывало у Светлейшего положительных эмоций, и его гнев просачивался в его святую энергию, делая её жгучей словно кислота.

После того, как кардиналы объяснили главе церкви положение дел, всё прошло неожиданно гладко. Святейший Отец ушёл куда-то в глубины своих хором, похоже, в какое-то хранилище, и вернулся, держа в руках магический артефакт, напоминающий крупное куриное яйцо на вырезанных из металла ножках.

Недовольно глянув на меня напоследок, он рукой раздавил верхнюю половину яйца, достал из него простой перстень с пресловутым тройным крестом и надел на палец.

В ту же секунду перстень воссиял мощнейшей святой силой и растворился в ничто вместе с пальцем, на котором находился.

Не удивительно, что Святейший Отец так на меня смотрел. И не успел я подумать о том, насколько это было бессмысленно, Владыка уже стоял в покоях главы церкви, буравя меня взглядом.

— И тебе не хворать, — огрызнулся я. Очень не люблю, когда на меня так смотрят.

— Хобард, правильно?

— Для тебя я — Светлейший.

Вы посмотрите, какой пафосный сучий потрох!

— Я скорее убью тебя, чем буду так называть.

— Ну, попробуй, рискни. Мне всё равно очень хотелось узнать, чего ты стоишь в реальном бою.

Его аура вспыхнула ещё ярче, настолько, что даже без воли Владыки начала влиять на реальность. Кровать Святейшего Отца, многочисленные церемониальные одежды и даже зеркало с люстрами — всё начало тлеть, обугливаться и плавиться.