Костяной Скульптор. Том 8

Владыки хорошо исполнили свою работу, и распространяться дальше возмущение в энергии даже не думало.

А вот в другую сторону, пока я не ощутил, что ещё чуть-чуть — и я просто вспыхну как факел, распространилось почти на пять тысяч километров. Поток, расходящийся поровну между воинами моей армии, усилился более чем в десяток раз, а булава и щит в моих руках быстро достигли состояния, при котором даже мне стало больно их держать.

Однако к жару это не имело никакого отношения. Из-за энергии смерти чёрное пламя само по себе было холодным, и на нём нельзя было даже хлеб поджарить.

Дело было в невероятной концентрации энергии, неостановимым потоком втекавшей в живое оружие. Даже обжора Гуйар, поначалу пришедший от происходящего в полнейший восторг, в какой-то момент запротестовал и задёргался, пытаясь вырваться из руки.

Это была подготовка к пробуждению — перенасыщение оружия энергией, и именно она отбирала у обычных Владык львиную долю времени.

Да, Владыки могли использовать энергию окружающего мира, но её поглощение было совсем иной задачей.

Так что тратить на оружие они могли только ту энергию, что принадлежала лично им, а потом ждать естественного восполнения. Пожирание в этом смысле было настолько бесчестным приёмом, что мне даже становилось немного стыдно.

Впрочем, даже с учётом огромной воронки, втягивавшей энергию в моё тело, процесс перенасыщения закончился лишь спустя семнадцать часов. К концу этого времени мои руки до локтя превратились в обугленные куски плоти, слабо походившие хотя бы на что-то живое, не то, что на человеческие конечности, и даже на груди и лице появились первые следы разрушения.

Сжатая сверх любой меры энергия, запертая в Гуйаре и Ниарсане, испепеляла всё, что находилось рядом, включая даже сам воздух, из-за чего, помимо энергетического шторма, вокруг меня сформировалась буря из ветра уже самого настоящего.

Я уже едва держался на ногах. Боль, какой не испытывал уже очень и очень давно, пропитала каждую клеточку моего тела, горящего в чёрном пламени, а руки, пострадавшие в разы больше всего остального, словно окунули в чистейшее сжиженное страдание.

Полноценно сражаться в предстоящем бою я вряд ли смогу. А ведь пробуждение ещё не окончилось. Это, Ганлин, твоя расплата за то, что не слишком торопился разобраться с атаковавшими трон тёмными тварями и решил, что, раз уж артефакт всё равно будет уничтожен, то нет разницы, когда выдвигаться на его оборону.

Однако заканчивать я не собирался.