Черные стрелы

 

- Отдыхай, - напоследок погладив питомца, Тенро положил перед ним еду, которую они так и не съели в дороге, вылив воду из своей фляги в глиняную миску. Волк благодарно ткнулся влажным носом в ладонь человека и с аппетитом принялся за еду. Охотник невольно позавидовал зверю – вот уж кого действительно не слишком заботит прошлое и будущее – набил брюхо в сразу все хорошо. 

 Когда Тенро вошел в дом, сбросив намокшую верхнюю одежду то поежился – остывшее, долгое время простоявшее без людей помещение, пропиталось холодом.

Подобравшись к разгорающемуся очагу, охотник набросил на широкие плечи выделанную шкуру.

- Все собрались? – как всегда недовольно буркнул Гур, который, сколько Тенро его знал, никогда не прибывал в добром расположении духа. Он всегда был чем-то или кем-то недоволен и никогда этого не скрывал.

- Говори, - Тар обвел присутствующих взглядом.

- Да что тут говорить-то… - рассказчик из лесоруба был неважный. Он сам это хорошо понимал, отчего говорить и не любил.

Запустив пятерню в косматую бороду, мужчина задумчиво почесал подбородок.- Как вы уехали, все своим чередом шло. Ничего не происходило, разве что Кирана, сына Линны и Вира, привезли со службы, будь она неладна. Отец в свое время с войны не вернулся и сын едва до дома добрался.

- Так Киран лет на шесть позже моего сына служить пошел, чего так быстро вернулся?

- Дык без ног-то, сильно не повоюешь, - скорбно произнес Гур и замолчал.

 Тенро лишь тяжело вздохнул, услышав подобную новость.

Когда он сам уходил из дома, для того, чтобы стать воином королевства, Кирану исполнилось двенадцать зим. Охотник помнил его веснушчатым рыжим пареньком, который любил улыбаться и озорничать.  Мать Кирана, Линна, растила сына одна и слишком его баловала, Тенро даже представить не мог, как женщина, потерявшая на войне мужа, пережила весть о том, что и ее сыну надлежит оставить отчий дом.

- Давно его привезли? – нарушил молчание Тар.

- Давненько, - задумавшись, ответил лесоруб. – Вы уехали, да через пяток деньков и привезли его.

Мила плакала, да и Линна, бедняжка, даже не знаю, каково ей сейчас…

- Для матери чадо, что здоровое, что больное – все едино, главное, что живым вернулся, не сгинул, как отец, - староста придвинулся ближе к очагу и сокрушенно покачал головой: 

- Война, дурное занятие, никого она не щадит. Даже кто целым возвращается, все равно приносит с собой ее шрамы. – Он невольно взглянул на сына и уголки его рта опустились.