Брошенная колония

В тот момент, как мы получаем сожителя, мы перестаем быть людьми в  прямом смысле этого слова, мы становимся нелюдью. Приличная семья дочку в жены мне не отдаст. Мы ходим по краю, жизнь у нас редко бывает длинной, мы убиваем чудовищ, чтобы вам, людям, жилось спокойно. Хотя и у нас могут быть семьи и любовь, и старость, но это редко. Чаще мы умираем вот в таких развалинах в окружении мертвых нелюдей, а то и нежити. 

При последнем слове он даже почувствовал, как его собеседник вздрогнул.     

- Сказки, - не очень уверенно сказал он.

- Не сказки, если нелюдь просачивается к нам через разные мелкие щели в пространстве и является жителями другого мира, как и духи с джиннами, то нежить - это уже побочный продукт.

- Продукт чего? - решил поинтересоваться Свен, похоже, он даже забыл, что ему страшно.

- Продукт работы ведьм. Нормальные волшебницы, даже те, кто экспериментируют с мертвыми, не работают ни с людьми, ни с тварями, во всяком случае, с живыми. А вот для ведьм закон не писан.

Не скажу, что их эксперименты бесполезны, но иногда они заигрываются. Отсюда и слухи про бредунов, мертвецов поедающих живых людей. И ты ведь наверняка слышал про маленькую деревушку возле крепости графа Орма.

- Да ладно, проклятая деревня, где все умерли за одну ночь? Это же сказка, ты специально меня пугаешь, - правда, последние слова он произносил уже не слишком уверенно.

- Это стало сказкой, которой теперь пугают детей. В то время я гостил у графа Орма, вычищал нелюдь на его землях.

Работы было много. Рядом портал обнаружился, такой богатый, что я там на три месяца застрял. Граф оказался щедрый, так что работа была не в тягость, да и за закрытие портала заплатил в полтора раза больше. Я уже уезжать собирался, когда деревня опустела. Надо сказать, граф орал на меня всего минут двадцать, потом умерил свой пыл.

- А чего он орал? - не понял циркач.

- Ну как всегда, что я работу плохо выполнил, - усмехнулся Игнат, - это в порядке вещей. Но быстро понял, что это не моя вина.

Один человек оттуда все же выжил, подросток, спрятался на чердаке. Клялся всеми богами на свете, что видел полупрозрачную бледную женскую фигуру, которая заходила в дома сквозь стены.

- Призрак? - выдохнул бывший импресарио.

- Пэри. - И он услышал, как от страха лязгнули зубы. - Так назвали эту бледную фигуру инквизиторши, явившиеся вечером. Они спасли мне жизнь, поскольку граф решил, что я смогу справиться и с этой напастью.