Слесарь 4. Книга 1-2

Мой возчик, с которым я общался поплотнее, смотрит на меня с ощутимой жалостью, остальные, в том числе и Донк, стараются просто не смотреть. Тут я понял, что серьезные проблемы нашли меня, и очень даже быстро.

Вскоре немалая куча серьезных мужчин криминального вида преградила дорогу каравану, и мы все остановились. Сначала они говорили с купцом, потом и Донк подбежал туда, после недолгих переговоров бандиты показали на меня, как нарушившего договор о не нанесении серьезных увечий и потребовали выкуп с купца.

Торес, как я понял, сразу же предложил рассчитаться мной, сердце у меня упало. Значит именно про такой исход событий и говорили парни, желающие наняться на охрану перед городом.

Теперь я откровенно пожалел, что не забил на службу и не дал растащить доверенные мне под охрану подводы.

Так бы меня рассчитали на выезде из города и все, пошел бы я своей дорогой, чтобы искать новый караван или пытаться путешествовать в одиночку.

Но мое старание и подлость Тореса с Донком заманили меня в ловушку, из которой я не вижу возможности выбраться.

Кольцо жуликов вокруг меня все увеличивается, меня позвали в голову каравана, где и предъявили обвинение, что за свои прегрешения меня отдают местной гильдии бандитов, контролирующих эту улицу. Дальше я буду биться на смерть с другими бойцами, пока совсем не успокоюсь в одном из боев.

Понимая, что ловушка захлопнулась, я еще успел ловким и подлым ударом копья с применением маны разнести челюсть купца, искренне надеюсь, что на несколько кусков ударом снизу.

Но вот на Донка времени уже не хватило, плотная толпа окружила меня со всех сторон, облепила плечи и копье, выцарапала его из рук.

На лицах серьезных мужчин из криминального клана я успел увидеть одобрение моему поступку, ведь это как раз правильный поступок по местным понятиям. За предательство я могу сделать, что захочу и с купцом, и со Старшим охраны, они отдали меня на почти верную смерть, вот и я могу тоже убить обоих или попытаться хотя бы.

Но не успел. Меня повели-потащили куда-то внутрь города, тщательно обыскав на ходу, сняв пояс с кошелями и ножом, но не трогая к счастью обувь, в которой лежат спрятанные два золотых и местные серебряные деньги. Все свое богатство я перепрятал перед городом, когда понял, что ожидается серьезнейшая заваруха и теперь порадовался за свою предусмотрительность. Да и добраться в немыслимой толчее до низа невозможно, так меня торопятся куда-то дотащить.