Лис и медведь (Кровь королей. Глава 10)

Родор пытался найти какие-нибудь щели меж пластин, высекая искры из своих тщетных попыток пронзить хоть куда-нибудь огненного самурая с медвежьей головой, однако длина лезвий была столь коротка, что он спалил себе все волосы на фалангах пальцев и тыльной стороны ладони, обжёг руки и практически стал не дееспособен в бою, по причине, что никак по-другому биться попросту не умел.

Лерой Дракота, Лорана и сёстры Тао атаковали Ронина с разных сторон, буквально окружив, а Талдрик, размахивая длинным складным древком своего двойного топора на большой скорости, что казалось, взлетал, вертясь в прыжке, пытался отсечь тому голову, но пластины кабуто уверено держали каждую попытку обезглавливания, как и все прочие составные доспехи вместо ран и крови испускали только искры в тщетных и отчаянных попытках сражавшихся навредить их загадочному врагу.

Медвежья пасть с сотрясающим всё вокруг громогласным рыком изрыгнуло проток огня в колдовавшего мага, сбивая его концентрацию и рассевшееся не доплетённое заклятье, заставив поставить защитный барьер.

А инкрустированным рубинами или же иными красными самоцветами палашом проклятый самурай бился то с Лораной, то с Лероем, то с двумя воительницами из Унтары разом, парируя все их атаки и отражая удары с такой силой, что каждый раз едва не выбивал орудия из женских натренированных рук.

Одновременные атаки тоже не дали результата. С разных сторон, выставив вперёд лезвие и звездчатого эстока и гвардейского полуторного меча под боевой клич неслись Лерой и леди Эймери, одновременно ударяясь о бока доспехов, пока спереди того отвлекали Цу-Ми и Йен-Ко.

Сзади же с хлопавшими крыльями воевал гном Талдрик, а хоббит достал с пояса деревянную рогатку и начал обстреливать чудище камнями, чтобы совсем уж без дела не стоять.

Перепончатые крылья вновь сбили Талдрика с ног, резво захлопав, подняв сильный вихрь пепла, заставляя воительниц прокашляться, а Лероя опустить забрало шлема, а затем, взмыв в воздух, порхающим прыжком красный самурай ринулся на старца-волшебника, пронзив того в груд насквозь своим мечом к ужасу остальных.

Но тот не подал вида, даже не дёрнулся, да и рана не закровоточила. Раны вообще не было. Меч прошёл сквозь фигуру стоящего старика, как сквозь ничто. Не было ощущения погружения в плоть, пробивания мышц, костей грудной клетки, не было ни твёрдость, как у чучела или манекена, ни вязкости, если б меч погрузили в какую-то жидкость.