Книга Третья. Владыка Страха.

Сначала думал пойти в стражу, так как у меня почти кандидат по самбо, но после отбросил эту идею и используя свою неоконченную вышку с профилем по химии, решил затесаться в ряды местных алхимиков. Порох к сожалению тут уже был, так что первое время гнал самогон и пытался добраться до местных справочников. Как видишь справился.

 К столу подошла жена Петра - женщина лет сорока, типичная жительница Затала, со слегка острым носом. Она подлила мужу ещё пива, после снова удалилась и принесла горшочек, с мясным рагу.

  - Право мне неловко столько у вас есть... 

  - Ничего! Мы люди не жадные, тем более для своих!

Я находился в самой неловкой ситуации с момента как очутился в этом мире. Все блюда были очень вкусными, но лёгкий обед в таверне так же давал о себе знать. Я дал зарок съесть ещё порцию рагу - не более иначе, вконец объемся, а переедание, по крайней мере в моём случае, затрудняет Магию. Что касается Майны, несмотря на стройную фигуру, дорогая мне девушка ела с аппетитом, совершенно не испытывая неудобства.

У Петра мы пробыли до позднего вечера, отклонив его радушное предложение остаться на ночь, так как уже забронировали номер в гостинице. Узнав, что при особых условиях он может применять магию, я предложил своему соотечественнику проверить объем магических способностей, но уже завтра утром, одновременно узнав фронт работ. О деле мы так сегодня и не поговорили.

Город казался спокойным и надёжным, что даже несмотря на относительную близость границы к Империи я думал, а не купить ли мне тут дом?

***

Для немертвого ворона ночной город светился тысячами огней. Тысячи жизней были столь желанной добычей, что крошечное умертвие несколько раз покрывалось напасть несмотря на множество защитных чар опутывающих город, и каждый раз моя воля, возвращала нежить назад.

Сделав ещё один круг по периметру города, мой ворон с хрипящим воплем набросился на мелкого зверька, что воспринимался не иначе как комок жизненной силы.

Я позволил своей нежити поглотить эту жертву и немного насытить своё нутро, однако стоило последней искре жизни погаснуть в теле зверька, то моё волевое усилие сдержало нежить от дальнейшей охоты.

Мертвец негодующе закричал, но подчинился. Я же медленно полетел дальше разглядывая окрестности. К сожалению нежить видела совсем иначе, чем живое существо.