Клык Дракона

Мне уже приходилось прежде, пусть и не слишком близко, сталкиваться с людьми, которые были как две капли воды похожи на только что покинувших редакцию визитеров. На мой взгляд, все эти ребята, в той или иной мере занимающиеся вопросами так называемой национальной, федеральной или еще какой иной безопасности, выглядят как близнецы: непроницаемые лицо, уверенные, четкие движения, ясный взор, много властности в самой фигуре и жестах. Слишком много властности для такого простого человечка, как я или мои коллеги.

И то, что такие люди решились-таки наведаться в наш скромный журнал, наводило на самые неприятные мысли. Тот факт, что меня попросили зайти, только усугублял паршивые предчувствия.

Закрыв за собой дверь, я огляделся. Раньше мне доводилось бывать в кабинете Камышина, пусть и не слишком часто - к счастью, не баловал нас непосредственный руководитель своим излишним вниманием. С последнего посещения здесь ничего не изменилось. Стол, шкафы, кресло, вешалка в углу. Только компьютер, насколько я помнил, должны были обновить.

Об этом упоминал с месяц назад в разговоре наш системный администратор, Славка Масленников, который в тот самый момент как раз рылся в своей каморке, пытаясь отыскать затерявшийся среди разнокалиберного компьютерного хлама потертый пиджак, чтобы ехать за покупкой. Внешне, во всяком случае, особых изменений я не заметил. Но я и не специалист. Там Славке виднее, что к чему и что как.

Дмитрий Юрьевич сидел в кресле, напряженно сопел и старался удержать трясущейся рукой ложечку, которой размешивал что-то в чашке.

  Судя по запаху, кофе. Его лысина, в отличие от лица, все еще хранила следы красноты, а тяжелое дыхание напоминало о пережитом этим мирным и домашним человеком ужасе общения с представителями власти.

- Видел, что творится? - произнес немного пришедший в себя Камышин. - Я за свои шестьдесят лет всего пару раз с этими ребятами сталкивался. Правда, в то время они еще назывались комитетом.

- Угу, - неопределенно покивал я головой, пока не понимая, чего от этого разговора ждать.

Камышин некоторое время молчал, добиваясь, чтобы руки перестали трястись. Это у него понемногу получалось, о чем свидетельствовал постепенно стихающий и все более редкий звон от ударов ложки о стенки чашки.

- Слушай, тебе Смехов ничего не передавал? - прервал он затянувшееся молчание внезапным вопросом.

Сказать по правде, я далеко не сразу понял, о ком меня спрашивает Дмитрий Юрьевич.