Клык Дракона

Широкое, приземистое, насколько оно может быть названо таковым при высоте холки в три с гаком метра, тело покрыто серебристо-серой шерстью с коричневыми проплешинами по бокам. Исполинская голова крепилась к туловищу практически напрямую, избегая лишних элементов вроде шеи, что, на мой взгляд, только делало существо еще более опасным, лишая одного из часто используемых охотниками уязвимых мест. В широкой пасти, щедро украшенной полуметровыми клыками, поместился бы весь наш немногочисленный отряд, оставив при этом еще достаточно места для пары неудачников поменьше.

В глазах никакой мысли разглядеть мне не удалось. То ли потому, что я откровенно струхнул и больше был занят уговорами собственных ног приступить к покорению марафонской дистанции, чем пытался что-то усмотреть в глазах того, кто, вполне возможно, спустя пару минут будет использовать мои бренные останки в качестве десерта. То ли оттого, что вся мыслительная деятельность в этом организме оканчивалась в районе хребта, где-то между копчиком и пищеварительным трактом…

Возможно, я несколько и преувеличил размеры напавшего на нас монстра – у страха, как известно, глаза сильно велики.

Но точно могу сказать, что сравнимого ни в одном из посещенных зоопарков за свою не слишком-то короткую жизнь видеть мне не доводилось.

- Ух, хорош! - раздалось справа от меня. Я не сразу узнал в ставшем вдруг хриплым и низким голосе интонации рыжего охотника. Чувствовалось, что и на него зверь произвел определенное впечатление, даром что Ашаб –   местный, а, следовательно, должен иметь представления о населении местных лесов, болот, полей и рек.

 

- Согласен, - Дюк сохранял, по крайней мере, внешне, полное спокойствие. – Надо выводить его на маган.

Невнятно что-то прогугукав, Ашаб вскинул к плечу уже взведенный арбалет. Раздался хлесткий щелчок, и болт – о да, я знаю, как эта стрелка называется – отправился по направлению к бесновавшейся туше, оставляя за собой размытый голубоватый след. 

Значит, без магии не обошлось!

Не успел я закончить эту мысль, как получил ее подтверждение в виде полыхнувшего светло-синим пламенем разрыва на коже чудища, заставившего это пугало обиженно зареветь – сбоку, чуть за правой передней лапой, образовалась небольшая проплешина, слегка тлеющая того же волшебного цвета искрами.

Туловище с секунду еще жалобно повыло, а затем перевело взгляд с меня на рыжеволосого стрелка. В тот же самый момент я почувствовал, что вполне волен над собственными ногами.