Век героев

Один из которых и вправду был всего-навсего сыном полемарха, зато второй – подумать только! – был тем самым любимым сыном Зевса, ненавистным пасынком Геры, ребенком-силачом, убившим чудовищных змей, будущим защитником людей и самих богов, героем, рожденным для великих подвигов и для великих страданий!

Эйя, а вы слышали, как Гера наказала служанку Алкмены Галантиаду? Когда у Алкмены начались схватки, ревнивая Гера села на пороге дома Амфитриона, крепко-накрепко сцепив руки, чтобы не дать сопернице родить. Она просидела так целые сутки, пока служанка не пустилась на хитрость: с радостным видом выбежала из дома и крикнула, что ее хозяйка уже родила.

Богиня в отчаянии всплеснула руками, заклятье спало, и Алкмена наконец-то разродилась Гераклом... Но с тех пор по воле разгневанной Геры Галантиада зачинает через ухо, а рожает через рот, как это делают ласки... Клянусь жизнью моей любимой свиньи, это – чистая правда!

О великие мойры, сколько раз, слыша у себя за спиной такое неотвязное перешептыванье, полемарх завидовал последнему фиванскому бедняку, чья жена никогда не клала ему на колени ребенка, вольно или невольно зачатого ею от бога!

Что ж, Амфитрион стиснул зубы и выполнил волю богов, он воспитывал Алкида так, как надлежало воспитывать будущего героя – да разве стал бы он ради собственного сына собирать таких учителей, каких он собрал со всех концов Эллады ради Алкида? И (что уж там кривить душой!) к Ификлу никогда не съехались бы такие учителя, какие собрались отовсюду к "Прославленному Г’ерой» – Гераклу.

Учить его почитали за честь полубоги и сыновья царей: сын Гермеса Автолик учил его борьбе, сын бывшего царя Этолии Тиндарея, Кастор, – стратегии боя, сын речного бога Эагра, брат великого певца Орфея, Лин – музыке... А какой шум поднялся в Фивах, когда знаменитый кентавр Хирон проскакал по улицам Кадмеи и остановился возле дома Амфитриона!

Амфитрион сам учил Алкида править колесницей и был доволен своим учеником...

Но вот теперь его пасынок стоит, стиснув руку безродного грязного заморыша, и глядит на приемного отца незнакомым решительным взглядом.

.. И об эту решительность, как прибойные волны о скалу, разбиваются все гневные мысли полемарха о том, что ведь и он, Амфитрион, тоже потомок Зевса и Персеид! И он не должен спускать Алкиду его неслыханную наглость и вызывающие слова!

"Мой родич" – да как он только осмелился сказать такое? Хвала богам, в их роду нет и не было нищих, бродяг, изгоев, метанаст!

Но...