Век героев

Но нет, кажется, Геракл говорил совершенно серьезно!

На насмешку Иолай мгновенно нашелся бы, что ответить, но он так и не смог придумать, что сказать на эти спокойные доброжелательные слова.

А пасынок полемарха, поерзав на кровати, смущенно прошептал:

– А я тут недавно увидел во сне эмпусу... Знаешь, как заорал, перебудил почти весь дом!

Иолай недоверчиво фыркнул.

– Завтра, в эмера куреотий[5], отец принесет за тебя в жертву овцу, – после долгого молчания снова зашептал Геракл. – Тогда ты станешь моим братом и будешь спать в одной комнате с Ификлом и со мной.

.. Хотя, вообще-то, знаешь... Боги хранят все комнаты в этом доме...

Так и не дождавшись ответа, он встал и пошлепал босыми ногами к двери.

– Геракл! – вдруг окликнул Иолай.

– А? Что? – обернулся на пороге Геракл.

– Если опять увидишь эмпусу, зови меня, – решительно велел Иолай. – Я умею с ней расправляться!

– Правда? Вот здорово! Договорились! А ты зови меня, если что, ладно?

– Угм... – неопределенно проворчал Иолай.

Геракл вышел, а Иолай свернулся клубком, положил под щеку ладонь и спокойно закрыл глаза.

Лицо давно растворилось за сиянием лунных лучей, и зловредному Тифию, демону ночных кошмаров, нечего было делать в этом доме, охраняемом таким множеством богов.

Здесь у входа замерла на страже статуя грозной богини Гекаты, здесь за наружной дверью стояла статуя Гермеса Строфатия – Поворотного, здесь во дворе еще не стерлась кровь с алтаря Зевса Геркейоса – Оградного, здесь кладовые охраняло изображение Зевса Ктесия – Умножителя Богатства.

..

Но самое главное – здесь, в соседней комнате, спал Геракл. Сын Зевса. Будущий великий герой. Защитник богов и людей. Прославленный Г`ерой. Его будущий брат...

Да пусть к ним попробуют сунуться хоть Лицо, хоть эмпуса, хоть ламия!

* * *

– Да...

Иолай повернулся спиной к Змеиному Холму и посмотрел Гераклу в глаза.

– Ты никогда меня ни о чем не спрашивал... Спасибо.

Геракл протянул руку и тронул роговой амулет у него на груди.

– Так вот, значит, откуда у тебя это, – задумчиво проговорил он.

– И это... – он коснулся пальцем тонкого белого шрама под левым соском, и Иолай резко дернулся, словно его ткнули пальцем в свежую рану.

– Больно? – Геракл поспешно отдернул руку. – Извини...

– Шутишь? Мы же в Элизиуме, здесь никогда никому не бывает больно! – бодро откликнулся Иолай.

Энергично взлохматил волосы на затылке и добавил:

– Зато здесь, как и там, иногда зверски хочется есть...