Век героев

Оставшись стоять посреди улицы, Геракл с беспокойством смотрел, как Иолай догнал Тиресия, как прорицатель наклонился к смельчаку, опершись на свой замерший посох... Но разговор их длился недолго – старик отправился дальше, а Иолай бегом вернулся к Гераклу, необычно задумчивый и тихий.

Они продолжили путь, и сын Зевса долго молча посматривал на приятеля, но за воротами Кадмеи наконец не выдержал:

– Ну, и что тебе сказал Тиресий?

– Так... Какую-то ерунду.

– Да... Нет! Не знаю... Вообще-то Тиресий никогда не ошибался... Надо будет спросить у Хирона... А что он еще тебе сказал?

Но они уже вышли на агору Нижних Фив, туда, где начинались съестные ряды, и Иолай, потянув носом, быстро ответил:

– А еще он сказал, что нам надо захватить с собой побольше еды, раз мы идем на весь день в Пещеру Антиопы!

– Иолай, ты ведь сегодня уже столько всего съел! – удивился Геракл.

– Еще нет, но скоро буду, – пообещал Иолай, с вожделением косясь на корзины со свежими лепешками.

– Ничего, у Хирона найдется, что поесть. Знаешь, он готовит самую вкусную чечевичную похлебку в мире!

– А вот спорим, что она не вкусней, чем эти лепешки? – прищурив левый глаз, сказал Иолай.

Геракл засмеялся, ткнул его локтем в бок, но спорить не стал.

Несмотря на ранний час, агора уже вовсю продавала, зазывала, покупала, благоухала ароматами жареного и печеного, пестрела разноцветными тканями, сверкала изделиями оружейников и ювелиров, звенела тимпанами танцовщиц, мычала голосами продаваемого скота и голосами бедолаг, которых обрабатывали зубодеры... Здесь одновременно происходило столько интересного, что хотелось иметь сто глаз, как у Аргуса, чтобы увидеть все, что творилось спереди, сзади, справа, слева, со всех сторон!

Там несколько человек висели на шее норовистого жеребца, не желающего переходить от старого хозяина к новому, тут двое воинов выбирали луки и стреляли по сплетенной из соломы мишени, чуть подальше в центре азартно вопящей толпы дрались на столе бойцовые петухи.