Нижняя Москва. Война на уничтожение

Зрение Рода – прекрасная вещь, но расстояние и на него действует. Отдельных особей можно рассмотреть с умеренной дистанции, пока не овладел навыками сестры и тетушки.

Внутри большого здания двое, обычные люди. Артем переключился на обычное магическое зрение. Следы магии есть. Кажется, в самой середине помещения болтаются какие-то лохмотья пространственных заклинаний. Точнее не разобрать, это предел, с такого расстояния не получится узнать что-либо дополнительно. И воздействовать на аборигенов нечем, можно их убить или парализовать.

Но не поднимется ли от этого паника, как на химзаводе?

Дверь охраняется обычным электрическим замком, хорошо видимым внутренним зрением. Не сложнее открытого в заводоуправлении, соленоид даже меньше. Значит, и пружина слабее. На двери датчики – контактный нормально замкнутый на открытие и инфракрасный пространственный, который отключен.

С датчиками такая беда – можно оборвать провод и тихо ждать возню техников, которые обнаружат повреждение и начнут его лечить. А можно и тоньше.

Поглотив микросекундный всплеск энергии, контакты сварились. Теперь открывай не открывай, на некий центральный компьютер сигнал об отворении двери не уйдет.

Затем щелкнул соленоид, сброс невидимости, на место которой пришел морок в форме «пияде аскерлер-бей», что-то вроде полковника сухопутных войск. Высокий военный, секунду назад пополнивший офицерский корпус армии ханства, шагнул через порог и хмуро выслушал уставной рапорт подофицера. Рядом выгнул спину сержант.

– Не вакъыт авуштырув? – грозно рявкнул бей, за несколько дней пребывания в Крымском Татарстане немного подтянувший произношение и башлыкский командный тон.

Унтер заблеял: не могу знать, когда отправка, ваше высокогрозное превосходительство.

Полковник с недовольной миной прошагал вперед. От мозгов обоих вояк ни единого канала никуда не уходит. То есть колоти их по голове хоть прикладом, хоть магией – никому дела нет. Понятно, в армии за сержантами и унтерами не следят столь пристально, но после акции на заводе здесь должны быть какие-то меры безопасности.

Он спросил, где груз, приготовленный к передаче. Сержант торопливо показал несколько коробочек. Артем бесцеремонно открыл одну из них. Так и есть, в каждой десяток ампул с синеватой густой массой.

Татарский военный, получивший в лоб заклятие отвода глаз, с нескрываемым интересом уставился на противоположную стену. Десяток стеклянных сосудов перебрались в разгрузку, на их место отправились такие же, внешне абсолютно неотличимые.