Ничтожный

А тут такой финт, что клановские городового спускают, а Мох просит для тебя три месяца на восстановления. С какого хера, Барсик?

И снова Борису пришлось сжимать челюсти потуже, сдерживая гнев.

— Я не твой ручной пёс — помни это. Ну, а насчёт дела, у меня уже есть план. Я хочу драться в панцире из толстой бычьей кожи.

В мёртвом взгляде Михала проклюнулся огонёк.

— Это не по правилам, никто не…

— У меня правая рука висит, Михаль! Это тоже не по правилам. У всех, кто встанет против будет преимущество.

Тот откинулся в кресле и достал кисет со смесью трав и грибов.

Макнув подушечку большого пальца, он оттянул нижнюю губу и обмазал с внутренней стороны зеленоватый порошок. Некоторое время елозил языком, растирая. Получив первый кайф, заговорил:

— Ну, допустим. Но три месяца, Барс, это много.

— Две недели, — не задумываясь выдал тот.

— Гонишь?

— Забей на Моха. Он лекарь — работа такая. Через две недели ставь меня в сетку и найди до тех пор панцирь размер в размер.

Взгляд Михаля на короткое время потерял осознанность.

Потом он очнулся, снова сел прямо.

— Я могу прям щас за подмастерьем портного послать. Мерки снять.

Борис помотал головой.

— Я ещё не советовался с Мохом. Пусть подумает, как меня быстрее подлатать. У него голова на этих рельсах катается. Дай нам день на всё и шли подмастерье.

— Ну лады, — повёл головой Михаль. — Жрать хочешь?

— Погоди, ещё дело есть. Мне надо где-то схорониться, пока не окрепну. Мох дал несколько дней, но потом сказал убираться.

Михаль хмыкнул, потом сглотнул и говорит:

— Это твои проблемы.

— Чёртов Сом! — выругался Борис. Орлёнок вовсю наяривал яблоко и просто слушал. — Мне теперь как отщепенцу ютится в брошенных забоях? Реально конченый байстрюк! Столько золота на мне заработал, а чуть попросишь — ужмётся.

— Тебе надо научится драться ногами, я думаю, — выдал Орлёнок.

Борис невольно сбился с настроя костерить Михаля, с недоумением уставился на друга.

— Думает он… нет такого стиля, а нет потому что нихрена не работает. Пока будешь махать ими — полную моську напихают.

— Это когда у тебя руки целы, — немного обидевшись, отозвался Орлёнок. — А когда одна? Ты сам-то думай, осёл!

— Мне может ещё гопака сплясать на арене? Очень поможет. Кто увидит, сдохнет со смеху.

Орлёнок призадумался на полном серьёзе.

— И спляши! Только не гопака, а так, чтобы не достать было. Скачи, прыгай, крутись. Свилю-то делаешь.

— Вредно тебе яблоки жрать, — заключил Борис. Его мысли целиком занимала проблема где жить.