Храмовник Молчаливой Богини

Руки складывались в лодочку в области груди, и поклон совершался ровно на определенную глубину. Он означал извинение.

- Прошу прощения, мастер Цин, - произнесла Лирис.

- Такого больше не повторится, мастер Цин, - закончил за нее Содон.

При этом оба переглянулись так, что сразу становилось понятно. Эти двое закончат только тогда, когда один из них получить несколько дюймов стали в тело.

- Мастер Цин, ваш воин ударил моего спутника в спину. Мне кажется, он не разделяет вашего дружелюбия, - заметила Лирис, выпрямляясь и отвечая монаху не менее милой улыбкой.

Фальшивой улыбкой. Сэд буквально кожей чувствовал, что отношения в их отряде были напряженными. Будто струны, натянутые до такой степени, что вокруг них дрожал и звенел воздух. Стоило лишь слегка не рассчитать силы, и они порвутся.

- Это правда, Содон? – поинтересовался мастер у воина.

Содон покосился на Лирис и фыркнул. Взгляд воина остановился на Сэде. Недобрый взгляд.

- Я всего лишь хотел поторопить его. Слишком уж он зазевался, - глаза Содона продолжали смотреть на мальчишку.

- Очевидно, нашему юному спутнику это не понравилось. Пока я попрошу тебя сменить место в отряде. Поменяйся с Зарисом.

Содон снова поклонился, и, бросив на Сэда еще один взгляд на прощание, ушел. А мастер Цин присел около мальчишки и посмотрел ему в лицо. Его глаза, казавшиеся узкими, оказались неожиданно большими. Слишком большими. Как два огромных и мутных омута, в которых кружат болотные огни, привлекая беспечных путников стать блюдом для кровавого пиршества.

Опасные глаза. Они как будто глядели прямо в его душу. И, похоже, он увидел то, что хотел.

- Ну вот видишь, проблема решилась очень легко.

Сэд поймал себя на мысли, что его стала раздражать улыбка монаха. Он не мог понять, почему, но от нее веяло фальшью. Да и сам он будто бы был пропитан каким-то ядом. Но, к удивлению Сэда, его это не пугало. Хотя мальчишка прекрасно понимал, что мастер Цин опасен.

«Так почему же мне не страшно?»

- Ладно. Раз все хорошо, мы можем двигаться дальше, - выпрямившись, произнес монах, - И не забываем, что с нами есть юные путешественники! Они – наши будущие соратники! Относитесь к ним с пониманием и полагающимся уважением!

Последние слова Цин произнес громко.

Пожалуй, даже громче, чем было нужно. Гораздо громче. Взгляд монаха скользнул по Сэду, и лицо мастера Циня стало похожим на лицо человека, который с нетерпением смотрит на жарящийся кусок вырезки.

- Держись за клинки.

Тихий шепот Лирис заставил его вздрогнуть.