Книга III: Искатель боли

Он вовсе не мечтал о славе или восхвалении собственного имени. Он искал чего-то иного. И когда я нащупаю это его желание, то Кавим так просто от меня уже не отделается…

***

Издали Дикий континент выглядел по-настоящему диким. Его буйная растительность каким-то образом умудрялась цепляться даже за отвесные каменные скалы. Зеленью разных оттенков здесь было покрыто абсолютно все, и на фоне этого торжества природы, терялся даже каменный причал, возведенный послушниками Ордена. Только лишь хозяйственные и оборонительные постройки, остававшиеся тут единственным отпечатком цивилизации, хоть как-то выделялись в этой мешанине флоры.

– Да хранит тебя Ворган и духи этого леса, Данмар! – Тепло попрощался со мной Вольх, когда мы уже спускались по сходням на пирс. – Если когда-нибудь будешь в наших краях, то обязательно заглядывай! Мы с парнями всегда тебе будем рады!

Я благодарно кивнул, из вежливости принимая это ни к чему не обязывающее приглашение. Что примечательно, адресовано оно было одному лишь мне.

Кавима, судя по всему, видеть в числе гостей северянин не желал. Урманы и в самом деле оказались людьми простыми и бесхитростными. Если им кто-то не нравился, то они открыто об этом говорили, порой сопровождая свои слова увесистым аргументом в виде удара по роже. С другой стороны, они высоко ценили всякое проявление мужества и доблести, не гнушаясь воздать должное даже такому сопляку, каковым я был в их глазах. Иными словами, дружбу этих грубоватых и прямых выходцев с холодного севера, нужно было заслужить. И мне это удалось.

– Будь здоров, сын Эгира!

– Попутного ветра и полного паруса!

– Ясного неба и низкой волны!

Пожелания сыпались нам вслед, как из рога изобилия, и такому красноречию дивились все, кто стал свидетелем нашего с урманами прощания.

– Чего это они такие улыбчивые? – Заинтересованно спросил какой-то рабочий, впряженный в двухколесную телегу, словно какой-то мул.

– Никогда не видел северян такими радушными.

– Так подойди и сам спроси, – недружелюбно пресек дальнейшие расспросы Кавим, снова примеряя на себя образ высокомерного и заносчивого гордеца.

Поняв, что внятного ответа не услышит, человек-тяжеловоз раздосадовано сплюнул себе под ноги, поднатужился, увлекая за собой свое странное колёсное приспособление, и побрел дальше, потеряв к нам всякий интерес.