Царетворец. Волчий пастырь

Наивные – не знают еще, что значит быть любимчиком старшего инструктора. Любимчика старшего инструктора и бьют, и кидают в пропасть всегда первого.

Следом за Глоткой разошлись вдоль строя сопровождающие его молчаливые сержанты. Каждый из них держал в руках черный маркер и рисовал кандидатам на щеках цифры. Некоторое время потребовалось, чтобы у каждого из кандидатов появилось цифровое значение его имени на период отбора и начальной подготовки.

– Внимание на меня, организмы! Ставлю задачу: следовать за мной, не останавливаясь при этом.

Бежать, шагать, ползти, катиться, забраться к кому-нибудь на ручки – мне без разницы! Кто не сможет двигаться вперед, тот отбор не проходит. Первый, вперед бежать пошел. Второй, вперед бежать пошел. Третий, Четвертый, Пятая, вперед бежать пошли! Вперед, вперед, все вперед бежать пошли, желудки!

Волей старшего инструктора я побежал вперед первым, а вот основная группа толкалась на трапе. И, судя по вскрикам и звукам ударов, получала недвусмысленную мотивацию стимулами – тонкими, но крепкими артефакторными стеками, которые были в арсенале каждого сержанта.

Я следовал за Глоткой и не оборачивался – чревато. Старший инструктор бежал уверенно и размеренно, не оборачиваясь. И, не приближаясь к воротам цитадели, он свернул с дороги, двигаясь прямо по сугробам.

Ах, как я скучал по возможности побегать босыми ногами по хрустящему насту колкого снега – думал я, двигаясь по следам инструктора, высоко поднимая колени. Пытка снегом продолжалась довольно долго, но вскоре поле кончилось, и, спускаясь вниз по узкой тропе в окружении скал, мы теперь двигались по каменистому ущелью среди замерзших водопадов.

Снег здесь, на тропе новичка, на некоторых участках инструктора-воздушники специально растапливают – чтобы поверхность была ровно-ледяная.

Инструкторам в форменных ботинках с шипами на подошвах по льду бежалось легко – по сравнению с почти голыми и босыми кандидатами. Позади я то и дело слышал болезненные вскрики и звуки падений.

С размаха на лед, прямо в кость – да даже и мягкими тканями, это больно.

За первый километр я ни разу не упал, и заметивший это недоразумение Глотка довольно быстро исправил дело, однажды подтолкнув меня, словно невзначай. И едва я упал, начал подгонять криком, высказывая, какое я неуклюжее животное.

Прокатившись по льду, чувствуя ладонями обжигающий холод и не слушая вопли Глотки, я, поднимаясь, беззвучно выругался.