Царетворец. Волчий пастырь

Это было сделано специально – звание "первого " мне надо оправдывать.

Сейчас всех кандидатов ждал отдельный ад новичка – забираться обратно вверх по щебенке финальной части крутого спуска в долину. Причем рядом была вырубленная в скале тропинка со ступенями, но по ней поднимались инструкторы – и никому, к счастью, не пришло в голову дурацкой мысли забираться там.

Периодически кто-то из кандидатов на крутом склоне оскальзывался, падал. И я, так как шел последним, в большинстве случаев оказался именно тем, кто ловил упавших.

Мимо меня никто не прошел – хотя старший инструктор, как я знал по прошлому отбору, этого ждал поводом поучить как меня персонально (как Первого), так и всех кандидатов жизни и традициям Корпуса.

Один раз упало сразу трое, и я вместе с ними доехал вниз почти до самого начала подъема. Одной из съехавших вниз была Дженнифер – бледная даже через смуглую кожу, с горящими синим сиянием глазами. Когда она катилась вниз среди прочих, я подхватил именно ее, пытаясь удержать.

И все остальное вокруг на несколько мгновений перестало существовать. Вот только этот миг промелькнул как не было: куча мала остановилась, я попробовал помочь ей подняться, но Дженнифер только со злостью посмотрела на меня, отстранившись и выдернув руку. И вновь полезла вверх.

Остается всего шестьдесят девять часов и еще сколько-то минут – попробовал я себя приободрить, перебирая руками ускользающую из-под скрюченных замерзших пальцев щебенку.

Чтобы вернуться к аэростату, нам потребовалось гораздо дольше времени, чем в первый раз добраться до временного лагеря.

Приближаясь к площади перед цитаделью, наша группа все еще бежала. Но гораздо медленнее. И как раз в этот момент кто-то в центре колонны в очередной раз поскользнулся и упал со стоном.

Сразу подняться упавший явно не поторопился и моментально получил перехлестнувший через спину удар. Чтобы взбодриться: один хороший удар стеком стимула легко заменяет стакан крепкого кофе с сахаром, лимоном и имбирем – как громко, во всю глотку, сообщил нам всем старший инструктор.

Для меня происходящее было привычно – а вот для большинства юных индигетов знакомая реальность жестко оборачивалась ожившим ужасом. Даже безжалостные скалы, снег и лед не так пугали многих, как показательная жестокость инструкторов, которые не проявляли ни грамма сочувствия к чужой боли.

«То ли еще будет, ребята. То ли еще будет», – хмыкнул я мысленно.