Царетворец. Волчий пастырь

А Десмонд, если мы сейчас с ним не договоримся, вполне может отдать приказ отправить меня обратно в Посмертие.

«М-да. И как в короткий срок завоевать расположение капитана адских всадников? Да проще простого», – усмехнулся я своим мыслям.

– Капитан. Дайте-ка посмотреть ваш варгрийский коготь, – приказным тоном попросил я.

Поколебавшись несколько мгновений, капитан, явно преодолевая внутренний протест, вытащил из ножен короткий меч, передавая его мне.

Знаменитый во всей Септиколии варгарианский клинок, вооружение адских всадников.

Короткий, сантиметров в сорок; широкое, и изогнутое словно в пламени волнистое лезвие, массивная рукоять. В эфесе которой, удерживаемый артефакторный привязкой, в сфере пустоты плавает Око Силы – ограненный кристалл, заряженный лириумом.

Кристалл красного цвета.

К месторождениям красного лириума или пряности, кровавой пыли, сухой крови – как его только не называли, у северян доступа никогда не было. Свой красный лириум мы всегда добывали из крови демонов.

Поэтому адских всадников так и опасались, с… с долей нелюбви, так скажем.

Мы, варгарианцы, мало того, что почитали некромантов и, будучи неупокоенными, причиняли много проблем после смерти (если не похоронить павшего по обряду), так мы еще и били демонических тварей их же оружием. Поэтому были в Империи – в основном в незнающих прорывов Европе и императорских землях Рима, те, кто ставил варгарианцев едва ли не на одну доску с демонами.

Приняв клинок, я держал его на ладонях и рассматривал. Относительно небольшие размеры и внешне непрактичный вид не могли обмануть: рукоять была артефакторная, и при нужде превращалась либо в короткое древко – делая из Когтя глефу, либо же в длинное, после чего в руках у всадника оказывалась пика.

Кинжал, глефа или пика, которые из-за накопленной в кристалле лириума силы адского пламени могли пробить любой силовой щит или защитное поле.

Страшное оружие, смертельно опасное даже для индигетов. И этим самым оружием, сбросив пиджак, я один за другим сделал себе на плече три неглубоких надреза.

Каждый из которых мгновенно наполнился живым адским пламенем красного лириума, заражающим раны.

Жгло немилосердно, но я позволил себе лишь дернуть уголком губ. И то сделал это демонстративно, показывая не отклик на боль, а неприязненное отношение к неподходящему времени и месту для нанесения метки.

Седой капитан смотрел на меня во все глаза – он начал понимать, что происходит.

Касание когтя, след варга – метка, отличающая адских всадников.