Царетворец. Волчий пастырь

Официально станешь первым сословием, и барон уже не будет иметь права потребовать с тебя…

– Чушь! – даже хлопнул я ладонями по столу. – Отдай мне мой коммуникатор и расскажи, кто из моего круга общения может стать моим секундантом.

– Бланшфор – умелый и опасный бретер.

– Брат. Ты зачем вызвал меня из Посмертия? Только честно.

– Спасти нашу фамилию от уничтожения.

– Молодец. А теперь заткнись и дай мне исправить все то, что ты за минувший век натворил. Дуэль – это дело чести. Тот, кто совершает проступок, за который его могут вызвать на дуэль, нарушает законы чести.

И нарушая законы чести, нужно быть готовым отвечать за содеянное и иметь мужество ответить на вызов. В уклонении от вызова – чести нет. Ты слишком долго занимался политикой, брат, и по дороге потерял приверженность тем идеалам, которые делают нас, Дом Рейнар, избранниками богини и народа варгов. Если ты хочешь спасти наш Дом от уничтожения – бегать от дуэли это совсем не то, что нужно для этого делать.

– Барон, с большой долей вероятности, может тебя убить.

– Может быть именно для этого предки и вернули меня обратно по Реке Крови, – пожал я плечами. – Чтобы своей смертью я спас остатки чести нашего Дома. Не думал об этом?

Судя по глуповатому выражению лица Десмонда, об этом он совершенно не подумал.

– Если Бланшфор меня убьет, значит такова воля богини и провидения. Так коммуникатор мой где? Прикажи принести. И озаботься, пожалуйста, человеком, который хорошо знал Кайдена. Скажи ему, что я сильно ударился головой и полностью потерял память.

– У меня нет такого человека.

– Что значит нет? Твой внук один в заброшенной пещере рос?

– Нет такого человека, который может сохранить это в тайне. Тем более если Бланшфор тебя убьет, такой человек не потребуется.

– А если не убьет, потребуется. Выполни все, о чем я прошу и приказываю, и можешь проваливать на свою Темную сторону Европы дальше торговать нашей свободой в Палате лордов. Только всю ее не продай, пока я буду смотреть по сторонам и решать, как спасти нашу фамилию от забвения и позора… брат.

Каждый раз, когда я называл Десмонда братом, он вздрагивал – очень уж, в контексте, это оскорбительно и с нескрываемым презрением звучало. Но терпел.

– Ты не знаешь, что происходит. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь…

– Удиви меня, – посмотрел я ему в глаза.

Десмонд замялся. На краткий миг, но мне этого хватило, чтобы понять – он что-то скрывает. Что-то очень серьезное. Не то, чтобы я в этом сомневался, просто получил очередное подтверждение.