Враг народа. Академия красных магов

Ага, спасибо - мне теперь все понятно… Я уже и сам понял, что тут все измеряется в БЭМах. Но как узнать сколько их, например, в одном ударе?

- Ну а десять БЭМ это вообще сколько?

Не спеша с ответом, Генка огляделся по сторонам и, удостоверившись, что, кроме меня, никто не смотрит, сжал руку в кулак, по которому мгновенно разлилось уже знакомое синее свечение. Следом он впечатал кулак в ограждение - и то аж дрогнуло.

- Вот это было десять БЭМ, - пояснил друг, - или что-то около того. На двадцатке она бы погнулась…

- Что ты творишь? - проворчала с другой стороны Роза.

- А как ты это сделал? - быстро спросил я.

- Как и утром, - Генка пожал плечами. - Просто чувствуешь свою энергию, фокусируешься на цели и выплескиваешь энергию со всей силы. Тут не надо ничего воплощать, просто представь, как выплескиваешь энергию, и она потечет сама. Гипотетические сто… Это ж ужас как много! - ободряюще добавил он.

- Отведенное время для ударов одна минута, - громко известил с арены Рогозин, показывая на огромный секундомер, подвешенный к столбу чуть ниже табло.

- Начинаем, - торжественно закончил он, и цифры в ячейках с треском провращались до трех нулей.

Казалось, оживление на зрительских скамейках достигло пика. Все глаза уставились на песок - воодушевленно у не сдающих экзамен и крайне обеспокоенно у тех, кому сейчас предстояло его сдавать. Чеканя шаг, Рогозин ушел под преподавательский навес, а его место тут же занял мужчина в строгом костюме, с небольшой бородкой и длинным списком в руке.

- На арену приглашается, - торжественно зачитал он, - Голицын Станислав.

Роза рядом облегченно выдохнула.

- Ну хоть здесь не по алфавиту…

Быстрым пружинящим шагов Голицын выскочил на песок и приблизился к мужчине. Тот что-то ему сказал, а затем показал встать около края стола - на том же расстоянии до манекена, с которого бил Рогозин. В следующий миг стрелка секундомера побежала, начав отведенную минуту. Не став брать пистолет, Голицын поднял руку, напряженно свел брови - и из его ладони, как из печи, полыхнуло ярко-красное пламя.

Пляшущие языки яростно обрушились на манекен, кусая сверкающую на нем броню. Однако гудение уловителей звучало гораздо слабее, чем до этого у Рогозина. Когда через пару секунд пламя исчезло, манекену не было нанесено ни малейшего ущерба - очевидно, броня не только подсчитывала итоги, но и защищала его. Тут же на табло с треском прокрутились цифры, показав “44”.