Беглец из Крайпруса

В первое время я не мог думать ни о чём, кроме мести, но прошло время. Долгая дорога в трюме, слабая месть подчинённым Красиала и побег с дальнейшим пленением стражниками. Сейчас судьба вновь резко свернула, но я уже остыл. Мне не нужна месть любой ценой. Я больше не брошусь в самоубийственной атаке на банду людей. Я стану сильнее и найду способ поквитаться со всеми, даже если для этого придётся вырезать их поодиночке. В живых осталось двое из тех, кто был на Крайпрусе и причинял боль моим родным.

С повышением интеллекта и разума мои мысли начали приобретать более структурированный характер.

Если раньше они были похожи на перепуганную рыбу в заводи, мечущуюся из стороны в сторону, то теперь рыба начинала потихоньку плавать стройным косяком. Пришло понимание, что мстить Красиалу ещё рано. Пока что он был объективно сильнее. Цель была определённо важна, но пока что не достигаема из-за моей слабости.

Я сам не заметил, как засмотрелся на маячивший вдали металлический столб. «Что это всё же такое?» – промелькнула мысль в голове, но тут же исчезла окриком магистра.

— Каштак! Где он? Каштак, за работу.

Из-под шатра показалась забеганная физиономия чародея. Сегодня он особенно оживился, заставил нас быстро разбить шатёр, а теперь бегает с какой-то шкатулкой, поглаживая деревянную крышку с серебряными вставками.

Кивнув, шагнул под полог, готовясь к опустошению маны. Процесс не вызывал боли или неприятных ощущений, он был странным, и иногда, когда мана быстро опускалась до нуля, появлялась какая-то отдышка с бешеным стуком сердца.

Стоило мане восстановиться хотя бы до двадцати пунктов, как всё исчезало без следа.

Ставя руку на край чаши, я почему-то подумал о погоде. Небо уже который день хмурится, даже просвета не видно. Может из-за этого все здесь вечно сердитые и хмурые? Ночами здесь было заметно холодно, чего никогда не случалось в родном Крайпрусе, благо даже свалявшаяся грязная шерсть согревала.

Мерул поставил шкатулку рядом с каменной чашей и бережно открыл крышку, придерживая её кончиками пальцев за края.

В обращении с деревянной ячейкой магистр был крайне бережен, это объяснялось её содержимым. Я не смог отвернуться, когда из-под крышки полилось бережное янтарно-красное свечение. Оно было тусклым и одновременно ярким в темноте шатра. Свет завораживал, манил и зачаровывал. Внутренность шкатулки была аккуратно поделена на ячейки. Всего их было три десятка, по десять разделённых квадратиков в каждом ряду.