Монстролуние. Том 4. Небесный Смотритель

Да, и мама, и папа у меня прекрасные маги, владеющие солидным арсеналом боевых заклинаний. Они способны отразить атаку врага, но беда в том, что оба сейчас наверняка в сильнейшем смятении. Уже много дней мои родители поглощены лишь одним: где я? жив ли? что со мной? Наверняка в последнее время мысли все чаще и чаще подводят их к тому, что надеяться на мое возвращение не стоит. Мама с папой постепенно готовят себя к страшному признанию: больше они меня не увидят. А тут, совершенно внезапно, им сообщают, что я цел и невредим и нахожусь в Янтарном Яблоке.

Определенно, с хладнокровием подобные вести воспринять очень сложно, и сейчас мои родители, на каком бы этапе пути сюда ни находились, наверняка едва ли не сходят с ума от желания увидеть меня, самим убедиться, что я в порядке. Поэтому застать их врасплох будет не так уж и сложно.

«Ну а я очень далеко и не имею возможности предупредить их об опасности», – бессилие приводило в тихую ярость, и я начинал метаться по кабинету с удвоенной энергией.

Время словно остановилось, и мне казалось, что я заперт в этих четырех стенах едва ли не вечность. А от этого уверенность, что мама с папой все же попали в беду, лишь крепла.

«Давайте же, – заклинал я, представляя их то по очереди, то вместе. – Придите за мной».

И они пришли. Причем совершенно неожиданно: я как раз находился к двери спиной, намереваясь вновь усесться на диван, когда та неслышно отворилась. Я развернулся и замер в полуприседе, ошеломленно глядя на родителей, застывших на пороге.

Они очень изменились. Похудели, были бледны и, как я и думал, ошеломлены. И мама, и папа смотрели на меня, а я чувствовал, что оба копят в себе силы, чтобы поверить: вот он, их сын, прямо перед ними.

«Добрались, – облегченно выдыхая, так и не сев, я выпрямился. – Живы и здоровы. Это главное. Опасность, конечно, еще есть, и немалая, но теперь я хотя бы могу их предупредить…»

Подумать о чем-либо еще я не успел, поскольку мама с папой наконец кинулись вперед.

Спустя мгновение я утонул в их объятиях.

Не помню, были ли у меня слезы, впрочем, это и неважно. Я чувствовал рядом с собой тех, к кому стремился очень долгое время. Мама шептала и шептала мое имя, всхлипывая и обнимая меня все крепче и крепче. Папа, если и отставал, то ненамного.

Потом, когда первые эмоции схлынули, мы втроем устроились на диване. Стоявший у входа в кабинет мастер Дролл коротко кивнул мне и закрыл за собой дверь.