Некромант-самоучка, или Форменное безобразие

- Но тут живут! – воскликнула я, увидев обстановку с ковровыми дорожками, занавесями, пледами на кровати и кресле у окна, и даже с цветами в вазах.

- Уже не живут. Отчислена с третьего курса целителей.

- За что?

- За теневую. - Хлопком Севой собрал все-все присутствующие здесь вещи, щелчком пальцев открыл портал и пинком закинул их в неизвестное пространство, где в следующий миг раздались перепуганные вопли. И Нваг-нваг Севой сделал громоподобное сообщение: – Дульгерия Дарремия, за документами явитесь в деканат!

Еще один щелчок – портал закрылся, дух возвестил:

- Теперь все твое.

Всем моим оказалась абсолютно пустая комната, серая и мрачная, как тюремный блок.

- А мебель куда дели?

- На проверку ушла, вернется через час. - Ухмыльнулся и исчез, и уже через эхо-порт прогремело: - Может, через два!

До конца дня и даже ночью, когда прибыла наконец-то немногочисленная и весьма потрепанная проверкой мебель, я, ввиду большой и чистой совести, мучилась чувством вины перед неизвестной Дульгерией.

На нервной почве пропустила ужин, забыла распаковать вещи, освободить бедного Гирби и узнать расписание на завтрашний день, зато придумала длинную возвышенную речь в защиту прав отчисленной девушки. И когда на востоке забрезжил рассвет, я поставила точку в тщательно продуманном получасовом монологе, повернулась на бок, обняла подушку и решила провалиться в сон.

Как вдруг окно с едва уловимым скрипом открылось.

- Дулька, - послышалось оттуда, - Дуль, твоя кука сбежала и заказы больше не ведет.

А мне трава нужна. Позарез. Слышишь?

- Нет, - ответила я.

- Как нет? – удивился неизвестный. – Ты что, с собой не привезла?

- Дульгерии здесь нет.

- Да есть, ты. Вон, я тебя вижу! – возмутились в темноте, и окно скрипнуло отчетливее, словно бы гость решился войти.

А это уже наглость и нарушение личной территории, которое в академии должно караться. И где, спрашивается Нваг-нваг Севой с его правилами и предупреждениями? Хлопком включила магический ночник, поднялась на локте, чтобы ответить: - «А это не она», но, узрев визитера, заорала не своим голосом.

– А-а-а-а-а!

От окна послышалось такое же удивленное «А-а-а!», но в мужском исполнении и удаляющееся, ввиду приближения к земле. Длилось оно недолго, всего семь этажей высоты, но было исполнено столь пронзительно, что мой ночник потух, а я испугалась уже не столько визитера, сколько последствий его падения.