Некромант-самоучка, или Форменное безобразие

Бедолага, да что ж он терпит до сих пор?

Вдохнув побольше, заявила духу:

- Скажу, что вы у его бы…, которая была бу…, стащили ящик дорогого эльфийского вина.

- Вряд ли это его хоть как-то заденет, - ухмыльнулся дух. - Нигбетту магистр выдворил не только из собственного сердца, но также из квартиры, из академии и из столицы. И ничего не оставил ей.

- Но это еще не значит, что он обрадуется вашему пьянству по четвергам.

- Да не пью я вино, а всего лишь смакую пары! – возмутился старичок, дернув себя за бороду.

– И нечего шантажировать меня на каждом шагу. Я же молчу о твоей чудесатости…

И глазом косит на меня, реакцию выжидает. А не дождется!

- Моя чудесатость еще не доказана, а ваше невмешательство с попустительством очень даже процветают, - фыркнула, едва не добавив: «С самого раннего утра», и прищурилась злобно. – Так вы вмешаетесь или нет?

- Нельзя, - ошарашил меня хранитель академии и начал исчезать со словами: - пока Амидд не успокоится, трогать ее нельзя, иначе хуже будет.

- Да куда уж хуже? – возмутилась искренне, когда дерево, за которое скользнул многоликий, спасаясь от хвоста фурии, вдруг расщепилось на куски и с треском разлетелось. – Объясните хотя бы, почему он не примет оборот и сам не даст отпор.

- Потому что драки и спарринги во внеучебное время за пределами полигонов и без наблюдения кураторов запрещены Уставом академии пункт 3.5.1.

– Тот самый пункт, что отдал в мои руки кадета Тугго?

- Да.

И в соответствии с которым все кадеты, принявшие оборот, застревают в обратном перевоплощении, – ухмыльнулся дух в бороденку и развел руками: - Результаты бунтарского поведения большинства ты увидела с наступлением рассвета.

Видела. Вспомнила повторно и вздрогнула, поежившись, когда еще одно дерево разлетелось на куски, а затем осыпалась и каменная горка, от которой многоликий едва успел отскочить.

- И что, он так ничего и не предпримет?

- Да нет… даст остыть, а потом профессионально скрутит в последний раз. Доревновалась, безголовая, - прицыкнул дух языком и, взяв меня за руку призрачной дланью, сказал: - Пошли отсюда.

Мы исчезли как раз в тот момент, когда рыжий, увернувшись от крыла, оказался за спиной фурии и крепко обнял уже не крылатую зверюгу, а истерично вопящую девицу с растрепанной шипящей прической.