Защитник Дворянок

Его губы чуть дергались, будто бы он сейчас на невероятной скорости отрабатывал варианты ответов и мои возможное дальнейшие действия. Если бы я дал ему драгоценное время, он бы, возможно, даже додумался до чего-то. Но зачем мне это делать. Последний тычок, последний толчок. Последнее унижение. Которое заодно будет унижением и для меня, не должен парень такое требовать в здравом уме. Но сейчас важнее были не мои чувства. А наслаждение от возможной победы.

— Я требую виры в виде подписания брачного контракта между мной, Мирой Опавской и Диомедом Тихомировым, с его вхождением в мой род.

— Оглушил я обеденный зал наглостью за пределами возможного. Чтобы член сословия «молодых дворян» переходил в мое, с поражением в правах и принятием простолюдинской фамилии? Ну давай, дворянчик, твой ответ. Стерпишь?

Не стерпел. Ожидаемо.

От его напряженного лица, стремящегося принять оскал, но отчаянно пытавшегося сохранить нейтралитет, можно было прикуривать. Оно налилось кровью. От дворянина начал распространяться тяжелый темноголубой.

На грани с синим, туман, что собирался за ним в фигуру облаченного в тяжелую броню рыцаря, крепко держащую здоровенный двуручный меч.

— За оскорбление рода Тихомировых я требую казнить вашу телохранительницу здесь и сейчас! — даже не попросил а потребовал он, будто считая себя королем положения.

Мы же с Марией переглянулись. Она не хотела использовать свою силу, но я подбодрил ее взглядом, чисто желая сказать: Он заслужил!

Да, я чувствовал себя неуютно от присутствия темно-голубого рыцаря.

Но он не шел ни в какое сравнение с первоначальной аурой девушки. А потому почти без страха отпустил плечо и высвободил силу намного более страшную.

Даже меня, уже привыкшего, тряхнуло. Будто я освободил клапан, что удерживал все чувства девушки. Пусть я буквально минуту назад прошелся по себе очищающим пламенем, но мне резко стало необходимо сделать это еще раз. Мария, только не показывай цвет, прошу тебя!

Рыцаря сдуло, как какую-то пушинку, он просто развалился, утеряв единую структуру, обратившись в ничто.

И как только он пропал, дворянчика ощутимо прижало. И прорезался голос, полный стали.

— Вы не вправе чего либо от меня требовать, Диомед Тихомирович. А вот я имею. Ползайте в наших ногах и вымаливайте прощения за столь неудачный ужин.

Стоило отдать парню должное, он держался молодцом против ослабленной Марии. Даже попытался полностью выпрямиться.