Защитник Дворянок

Было очень тяжело сохранять лицо кирпичом и терпеть мигрень. Небось опять будет это чужеродное «Защити всех»? Я и с первого раза понял, новая информация будет?

— Объясните тогда, чем вас не устраиваю я. У меня уже есть то что вам нужно, а вы очевидно в этом нуждаетесь. — Процедил я с небольшой долей просочившегося от боли раздражения.

— На это я ответить могу. Моя дочь подходит к возрасту шестнадцати лет. Возраст балов, встреч детей боярских, возраст, в котором находят союзников и врагов на всю последующую жизнь.

И, наконец, учеба в академии. Слуги мужского пола у дворянок считаются моветоном и дурным вкусом, а иногда и прекраснейшим способом подстроить компрометирующую род ситуацию. Кто-то может себе позволить так эпатировать публику. Но у моего рода слишком много врагов, чтобы я давал хоть малейший повод зацепиться за него. Безупречная репутация и вечная верность императорской династии спасали нас всегда.

Он мог сказать и меньше, но я видел в его глазах в этот момент глубочайшую усталость. Что ему это давным-давно надоело, что он с удовольствием бы нарушил правила, что придуманы далеко не им.

Что же. Именно мне теперь решать что будет, да? Он сказал все. По нему было видно, что дальнейшие расспросы вызовут у него лишь раздражение. На его голове в нескольких местах загорелись синие огоньки, и вместе с этим, из воздуха будто убрали часть кислорода. Приходилось прилагать огромные усилия, только чтобы дышать. Жалкая тень силы этого человека не пугала, нет. Она просто подавляла желание жить.

И я даже не знаю, как этому сопротивляться.

— Когда я неспокоен, мне сложнее контролировать аргу. Так что рекомендую поскорее принять решение, пацан, мне не с руки выкраивать время для второй встречи с тобой. Но я это буду делать, пока не получу однозначный ответ.

Да, ты совершенно на меня не давишь и точно обращаешься как с равным. Похоже, я сильно его выбесил тем, что не согласился сразу же с горящими глазами. Но я даже постороннего человека не смог бы продать с наскока. И, похоже, не смогу.

Часть меня только за, но я, похоже, слишком страшусь недосказанности и подозрительности сделки. Да и эта мигрень не способствует рациональности.

— Не отдам Анну. — Твердо сказал я, пытаясь встать несмотря на воздух, что стал весить по тонне на квадратный сантиметр. Спина трещала, мышцы ныли но я потихоньку распрямлялся. Мне кровь из носу хотелось сказать эти слова смотря на этого мудака сверху вниз. И, что характерно, она тоже была тут как тут.