Защитник Дворянок

После чего воздел руки к небу и начал великолепно поставленной речью взывать к нему.

— Самоарга, вечный защитник наш! Известный под бессчетным числом имен, совершивший тысячи подвигов! Проучивший врагов наших и обучивший словян своей мудрости!

Мне казалось это отчаянным актом выжившего из ума старика, ведь ни я никогда не верил в богов, ни Казимир не слышала о всяких рабочих ритуалов. Но я внезапно ощутил что в это комнату кто-то посмотрел. Так немного устало, с небольшим раздражением.

— Знаю, что терпение твое испытываю! Что множество дев загубил понапрасну! Что жертвовал тебе меньше, чем надо! Но сегодня я буду на блюде твоем!

На этом моменте я впервые увидел в глазах Марии намек на эмоцию.

Но с места она так и не сдвинулась. А внимание к этой комнате сменилось на заинтересованное. Что еще раз пробрало меня до дрожи. Не сошел ли я с ума еще при встрече с девушкой? Потому что мне кажется любой нормальный человек давным давно бы любой ценой бежал отсюда.

— В обмен прошу я лишь помощи для защитницы добровольной! Пусть сдерживает она силу, с которой не может совладать моя кровь! Пусть будет верным товарищем ей и помощницей! Пусть будет печатью ее, пока дщерь моя не сможет взять свое!

С этими словами он воткнул лунный кинжал себе в сердце.

И арга забурлила. Он полностью покрылся синим пламенем, быстро сменившим цвет на более темный, казалось вот вот и уже граница цветов сместится на фиолетовый, но нет, бешеный огонь не смог прорваться.

От Якова ко мне полетела здоровенная когтистая темно-синяя лапа, сплетенная из арги.

Вот тут я и захотел если не убежать, то точно упасть со словами «Не убивайте!». Похоже предел психики успешно достигнут. Просто не понимаю, почему я до сих пор нормально мыслю. Или это нормально для потенциальных безумцев?

Но мне просто не дали уйти. Прямо как в тот раз на улице, когда я пробуждал аргу. Я был кому-то очень сильно нужен именно здесь и сейчас, ровно на этом месте.

Рука вошла внутрь меня и потянула за какую-то нить.

Невидимую, неосязаемую. Но по какой-то причине я знал, что с ней что-то делают. И видел похожую картину в случае с Марией. Правда ее почти полностью закрывала другая лапа из огня.

Сделав свое дело они вернулись к так и не упавшему Якову, который должен, нет, обязан был это сделать. С пронзенным сердцем не живут! Упавший окровавленный кинжал, утративший свой первоначальный цвет, явно намекал, что это не было каким-то притворством. Но немолодой мужчина стоял.