Синий, как море

– Я не знаю и не понимаю, что сталось с Райдоком, но эти чудеса способны спутать карты, поверь, Сенрайд! Я прошу тебя: дай малышу Индиго и направь его оборонять Сапфир! Я не знаю, что мне велит просить об этом – возможно, сразу все, что мы сегодня слышали? Нечеловек Синего предназначения, но все‑таки принц… Если Синий принц, принявший цвет в сапфире четырнадцатого счастоцвета, будет сражаться в городе Сапфир, бывшей столице Синего домена… Понимаешь? Может быть, даже с обреченностью победе! И победе в Синеве! Это может спутать карты кому угодно, и в особенности – Отринувшему Цвета.

– А если Райдок не справится? – быстро спросил Данк.

– Сапфир все равно будет потерян, – равнодушно ответил Сагастен.

– А если он все‑таки заслан нам на погибель и предаст? – лукаво спросила Сельфа.

– Не все ли равно, как погибнет Сапфир?

– Но Сапфир – центр Янтарного колората! – сказал отец.

– Да, а ранее – Белого, – согласился Сагастен. – И не ты ли, о Белый принц, мой повелитель, был некогда его сиятельством Зеленым наследником, а до того – и Голубым?

– Но Райдок был предназначен линии Теплых Цветов, – нервно сказала мама, яростно потирая щеку.

– Разве вы не примете его в Холодную линию?

– Но… – пискнул я.

Маг обернулся и посмотрел на меня изучающе.

– А тебя вообще никто не спрашивает.

Отец вдруг хлопнул кулаком по каменной ступеньке и поднялся.

– Согласен, демон тебя заешь! Начинай, Гастен‑са!

И огонь у алтаря вспыхнул ярче. И мощно зазвучал распевный голос Сагастена:

– Что за юношу вновь привел ты в Зал Тайны, о Белый Властитель? Он молчит о праве своем, я не вижу на нем его цвета. Кто он, Повелитель?

– Да предстанет перед огнем Бесцветный принц Райдок, – ответил Сенрайд. – Вновь по моему желанию он здесь.

– Даруешь ли ты…

Я слушал вполуха, а в голове навязчиво билась одна‑единственная мысль – неужели я все‑таки выкрутился?

– Дарую ему Цвет, и да будет…

Это мы сегодня уже слышали.

– …повелевающий радугой, ею сотканный, ее порождающий?

– Дарую ему Цвет Индиговый, цвет чистого моря и дыма родных очагов, доброго яхонта‑сапфира и ясных глаз девичьих…

Как же я устал, мамочка милая! Не хватало только выжить в этом водовороте, а теперь умереть от усталости.