Синий, как море

Из косых прорезей в коричневом пергаменте лица за мной наблюдают внимательные глаза. Боги высоких храмов, это ж надо – запихать в такие крошечные щелочки такие огромные зрачки!

И вообще, странные они там, в Желтом Домене. Даже пленники.

Я быстренько разбираюсь в кувшинах. Этот с розовой водой, это спасибо; это травный настой, это с соком мыльного корня… Вот!! Чистая холодная вода, пожалуйте, ваше могущество!

Можно и без скандала. Пока Сейлен не видит.

– Сейлен, рассказывай новости, – я быстро отхлебнул из кувшина.

– Все уже готово, мой Повелитель. Сейчас вас облачат как подобает, матушка вручит вам знаки Огня и прямо к Перекличке Очагов! Уже сегодня я обращусь к вам «ваше сиятельство».

Ага, все‑таки вот оно, сиятельство! Я почувствовал вдруг легкую озабоченность. С памятью что‑то было не в порядке. Не могу сказать, что, но определенно что‑то было не так.

Всякий знает, как порой чувствуешь необходимость проснуться, но не можешь этого сделать сразу.

Вот ты уже понимаешь, что происходящее с тобой – только сон, но все же совершенно беспомощен; события идут своим чередом, а ты прилагаешь отчаянные и бесплодные попытки вырваться из наваждения наружу, в реальный мир, но не состоянии этого сделать.

У меня все было точно так же, только наоборот. Я уже давно проснулся и прекрасно осознавал реальность окружающего. Но я не мог до конца выйти из сна и овладеть здравой памятью. Памятью о реальных событиях.

Я застрял между сном и явью, только не так, как обычно – девяносто пять процентов сна и одинокий огонек пробуждения.

Гораздо хуже – на девяносто процентов я уже проснулся и дальше просыпаться вроде было некуда. Но десять процентов моего мозга – те, которые делали меня мной, те, что придавали остроту моему разуму и хранили память о главном из прожитых дней – эта часть рассудка затмевалась пылающим факелом сновидения.

И я уже тянулся к этому, реальному миру – но сквозь мутную пелену призрачного видения.

Сна. Бреда. Марева.

И реальный мир ускользал от меня.

Что такое, черт побери, эта самая Перекличка Очагов?

И почему я не должен был убивать дракона?

И самое главное – почему дурацкий вопрос из глупого сна кажется мне важнее, чем церемония, после которой приличных принцев с мозгами без сквозняков начинают называть «сиятельство»?

Я ополоснул напоследок лицо розовой водой и потянулся за куском ткани, чтобы утереться.