Синий, как море

»

Я закрыл драгоценную книгу и крикнул:

– Орбен! Кофе когда‑нибудь будет, демон тебя заешь?

– Одно мгновение, Властитель! – паж появился из тьмы в круге света у костра. С противоположной стороны возник Хьюма с ониксовой чашечкой в руках. Оба были обнажены по пояс, загорелая кожа матово блестела в золотистых бликах огня. Были они совершенно непохожи – Хьюма плотный, коренастый, длиннорукий, немного неуклюжий; Орбен же легкий, подвижный, худощавый, постоянно удивляющий меня какой‑то особенной ловкостью.

Больше всего меня поражало, как ему удается в несколько движений расстегнуть или застегнуть на мне все бесчисленные крепления моей амуниции. Даже если бы от этого зависела жизнь моя, я бы разбирался с каждым ремешком не меньше пяти минут.

Орбен принял чашечку из рук Хьюмы, подхватил с жаровни кофейник, извлек откуда‑то поднос – три руки у него, что ли? – и в следующую секунду уже был у входа в мою походную палатку.

– Кофе, Властитель. Не угодно ли опустить полог? Мошки к фонарю налетят…

– Ну и пусть летят, – лениво сказал я.

– Пока что не угодно.

Орбен поклонился и исчез во мраке.

Я поднял чашечку с подноса и поглядел сквозь нее на костер. Оникс, тонкий, как лепесток цветка, просвечивал желтым с легким оттенком телесно‑розового. Прекрасная чашечка. Из такой кофе пить и пить, всегда пить, и всегда кофе. Интересно, откуда берутся теперь кофейные зерна в Дианаре? В нищем Дианаре, забытом друзьями и покинутом союзниками?

Мошки и впрямь летели на свет фонаря, маленькой, но достаточно яркой масляной светильни с крошечным щитком‑отражателем и сеткой вокруг пламени.

Я откинулся на подушки, размышляя о банальном.

Каждый философ считает своим долгом хоть раз в жизни сказать о людях, которые беспечно летят на свет мечты, как мотыльки к свече. А свеча… Следует три страницы нравоучений. И почему‑то никому в голову не приходит, что далеко не все мотыльки летят на огонь. Некоторые ведь выбирают верный ориентир – солнце или луну, оттого‑то и не пресекается род мотыльковый.

Нет ли и среди людей таких – выбравших правильную цель, и так спасающих весь род свой? Хочу… Хочу, чтобы я так…

А есть ли у меня вообще цель? И была ли она тогда?.. Раньше… позавчера…

Я вздохнул и перевернулся на живот.

В ночи раздавался громовой храп Данка. Его оранжевая палатка – пажи гордо именовали эти незатейливые сооружения шатрами – стояла с противоположной стороны костра. На таком расположении настоял сам Данк.