Синий, как море

Проходит под девизом «а сейчас ты в чем‑нибудь уверен?»

Что я могу? Строить предположения? Быть обманутым в предположениях и ожиданиях – больно, обидно, и очень некрасиво с собственной стороны. Обмануться. Обмануть ся, единственного, родного, ненаглядного!.. Ах, какая же я бяка нехорошая! Был бы. С вот таким «БЫ», с двух больших букв. Не буду я строить предположения. Я взрослый, большой, умный мальчик. Я сейчас подводить итоги стану. Три минуты на то, чтобы свести счеты с жизнью. От рождения до текущего момента.

– Сейлен, фруктов, зеркало, готовить одежду. Я тобой доволен.

Ха, как расцвела! Почему же ей так важно мое одобрение? Потому что принц (в скобках: карьера, деньги, титул, уважение окружающих, смешанное со сплетнями)? Или потому что любимый любовник (в скобках: сплетни окружающих, смешанные с уважением, титул, деньги, карьера)?

Так. Прекратить думать обо всякой херне. Мозгов осталось мало, их надо экономить. Они, мозги, еще призваны как‑то спасти лицо (положение, титул, деньги, наверное… сплетни всякие).

Самому мало!

– Фрукты, мой Повелитель!

Это вкусно. Может, это вообще первый в моей жизни по‑настоящему осознанный фрукт, вот этот, который… как он называется, такой оранжевый с голубинкой? Совершенно идиотское ощущение; помню, что я всегда это забывал.

Еще раз «так». Что я помню? Почти весь окружающий мир, за исключением незначительных деталей. Основные принципы логики в порядке. Науки всякие помню… ну, если не считать того, что я их никогда толком и не знал. Совершенно ничего не помню о себе, не считая очевидного – мужчину, например, можно ощупью проверить, да и голос… Слово «мужчина» вызывает полный комплекс воспоминаний общего характера, но ничего личного.

Прекрасно помню все, что произошло после пробуждения, и в состоянии это анализировать. Отчетливо осознаю свою ущербность и пытаюсь с ней бороться. Ни хрена не помню из той информации общего характера, которая имеет ко мне непосредственное, личное отношение. В частности, не помню географии родного Домена (хотя прекрасно вспоминаю карты зарубежных территорий), не помню архитектуры здания, возле которого нахожусь, дипломатии, генеалогии, истории последних лет, придворного церемониала – ни черта я не помню! Так, наверное, могла бы себя чувствовать кукла с мозгами, только что созданная великим мастером – зная все про мир и ничего про себя. Что ж, придется выяснять все заново.

То, о чем мне или при мне говорят, я достаточно легко вспоминаю.

Этим надо воспользоваться.