Провидение зла

Над амфитеатром, если не считать птичьего гомона, раздающегося из леса, поднявшегося из свежих досок настила, стояла тишина. И маленькая девушка с черными волосами, черными глазами и черными бровями на белом, словно из белого фарфора лице, создавшая этот лес, была без сомнения победительницей турнира, что бы там ни думал долговязый ардуусский маг Софус, который как раз теперь ходил вокруг арены и раздраженно щурился.

– Ладно! – наконец закричал он так, что его услышал каждый. – Ты победила! Что настоящего на арене?

– Все, – ответила Аментия.

У нее был тихий голос, но сказанное ею услышал каждый.

– Что значит все? – прошипел Софус, не подозревая, что даже скрип его зубов, волею восемнадцатилетней дочери короля Утиса, отчетливо слышен на задних рядах.

– Доски, – пожала плечами Аментия. – На арене настоящие – доски. Из них выросли деревья. Трава. Птиц, пауков, разных жучков – я принесла с собой. Незаметно. Так что – все настоящее.

– Тогда где же иллюзия? – разъяренно зашипел Софус.

– Иллюзия я, – ответила Аментия и растаяла, после чего тут же появилась за спиной Софуса.

– Я не езжу на ардуусскую ярмарку. Я люблю Утис. Но эта ярмарка может оказаться…. Поэтому я решила участвовать. И вчера, когда я вырастила из яблочного семечка дерево, и это – это не иллюзия. Иллюзия я сама. И сейчас я там, а здесь не я.

И она снова растаяла и вновь оказалась за спиной Софуса.

– Или не совсем я.

– Как долго это будет продолжаться? – процедил сквозь зубы маг.

– Час, – ответила Аментия. – Сейчас листья начнут опадать, деревья станут голыми.

Через час их можно рубить, раньше – бесполезно. К тому же надо дать птицам увести птенцов. Но если хочешь, деревья сгниют и обратятся в труху. Тогда придется ждать два часа. Но доски придется все равно менять. Я видела, в ратуше для фехтования приготовлены специальные щиты, так что ничего страшного. И насчет корней не беспокойся, они сами вылезут на поверхность, я прослежу. Камень почти не поврежден. Я побуду здесь, хорошо?

– Она и в самом деле безумна, – прошептал Игнис.

– Всякий умник кажется тому, у кого ума нет вовсе, безумцем, что не исключает и обратного, – ответил Алиус. – А ведь твой поступок забудут скорее, чем я думал. А уж после фехтования и подавно. Как ты думаешь, чем обычно занимается в последний день ярмарки какой-нибудь пожилой стражник, который вырвался в город от жены, да еще заполучил пять медяков?

– Упивается, – ответил Игнис.

– Упиваться мы не будем, но немного выпьем, – поднялся на ноги Алиус.