В теле дрища в военной школе аристо 2

Было отчётливо видно, что нож висел в сантиметре от пальцев Громовой. Вероятно, генерал активировала аурный щит и им удерживала полоску металла.

По ножу побежали разряды. Нож накалился сначала докрасна потом добела. И генерал просто срезала горлышко стоящей перед ней бутылки.

«Хочет показать свою крутизну», – подумал я и отрастил небольшой энергетический шип, которым мог резать всякое.

Немного удивился: раньше я просто чувствовал выходящую энергию из тела с одним из энергетических каналов, который я телекинезом выводил из своего тела.

Именно такие шипы позволяли мне пробивать аурные щиты противников и разрушать предметы, даже защищённые магически. Я ещё раз подивился, что мой шип, выходящий из пальца, теперь был заметен обычным зрением. Он выглядел как серый полупрозрачный коготь в ареоле лёгкого белого свечения.

Лёгким движение я тоже срезал горлышко у бутылки. Срез получился бритвенно-острым. Я оторвался от любованием на проделанную работу и посмотрел на пустой стол:

– А где закуска?

– После первой не закусывают.

– Екатерина сделала большой глоток, открыла боковое отделение у стола и достала банку с огурцами, кусок какого-то мяса на тарелке и огроменную коробку перевязанную ленточкой.

В коробке оказалась сырная нарезка из всевозможных сортов. Кусочки лежали по разным отсекам. Столько видов сыра я никогда не видел.

– Катя подарила, она любит, а я так… Жалко, может испортиться.

От горлышка шёл приятный запах дерева и каких-то трав. Сделал большой глоток ядрёного крепкого напитка.

Глаза вылезли из орбит, но я сдержался и не потянулся за закуской.

«Что я хуже Громовой», – подумал я…

…

…

…

…

…

…

…сверху у меня все болело, а снизу было очень приятно.

Спиной ощущал кожу дивана, а сверху горячую бархатную кожу Екатерины, она скакала на мне, нанося хлёсткие удары правой рукой, а в левой она сжимала ножницы, которые раньше торчали из манекена.

Окна в генеральском кабинете были задраены бронепластинами, дверь закрыта, и даже не был включён свет, но его не требовалось, потому что Екатерина светилась лучше всякой свечки, её глаза, дуги молний, исходившие из её божественно красивого тела, подсвечивали всё вокруг.

Я перехватит левую руку с ножницами.

Перехватит правую руку, которая летела к моему лицу.

Регенерация работала, и я чувствовал, как болезненные ушибы сходили с моего лица.

Телекинезом притянул к себе Екатерину. Она была вынуждена до конца присесть на меня.