Без права на прошлое. Часть 1.

— И я не шучу! Спать, говорю, не могу! Какие тут шутки?! Все ворочаюсь, кручусь, как жаба на тростинке. Все думаю и думаю, а смог бы Творец изобрести такую штуку, чтоб самому потом ее не разгадать? Всю думалку уже сломал, а ты о шутках каких-то помышляешь! Уж не еретик ли ты, сударь Специо?!

Он ткнул пальцем в грудь Охотника и улыбнулся, когда тот покачал головой и откинулся на сиденье, признавая право Шарма на продолжение дурачеств.

— Ну так как, мой благоверный друг? — певец вернулся к своей жертве. — Сможешь ли ты ответить на вопрос? Сможешь ли излечить меня от бессонницы, любопытство унять необъятное?

— Творец есть везде и во всем, и во всех! — скороговоркой выкрикнул служитель.

— Как он может чего-то не знать, всем обладая и везде присутствуя?! Тем более если Он сам это выдумал?!

— Нууу-ууу, — протянул Шарм и потрепал заросший подбородок. — Разные обстоятельства бывают. Всякие, непредвиденные. Вдруг он пред придумкой отвлекся на что-то, большой интерес содержащее? Бочонок вина, например, вашей братией святейшей ему в подарок приготовленный? Или женку свою увидал, в неглиже дефилирующую? У него ведь знатная женка должна быть? Как-никак — богиня, а это тебе не хер ослиный или девка какая потасканная!

— Блаженные небеса! — взвизгнул пастырь.

— Слышишь ли ты, что язык поганый твой мелет?!

— А может и женка была, и бочонок при ней, — как ни в чем не бывало продолжал певец. — Вдруг она бочонок и принесла, в неглиже прогуливаясь?! Может он так ее подарку обрадовался, что на время отложил придумку и хорошенько с ними позабавился? Да так знатно вышло, что с утра голова трещала, мысли разумные растеряв? Может он, над содеянным сиживая и мигренями маясь, разобрать ничего не мог и вопросом задавался: «Какого такого шелудивого пса я тут наворотил?!»

— Да как же Он мог совершить такое?! — зашелся кашлем служитель.

— Ведь только негодяи схожим образом поступают, блядуны да пьяницы! А дела Его, скудному разуму неподвластные, направлены лишь во благо людское, во имя величия света да во славу добродетелей!

— Во имя людей, говоришь? — закатил глаза Шарманщик.

— Всяких там добродетелей?

— Воистину так и никак иначе!

— Ну раз воистину…, — певец почесал макушку. — И за-ради добродетелей… Это да, это серьезно, но скажи-ка вот что, мой просвещенный товарищ, почему он тогда самих людей такими дерьмовыми сделал?! Ведь пьют же людишки, как верблюды двугорбые, день да через день глотки спиртным заливают.