Без права на прошлое. Часть 1.

Присматривал за лже-капитаном Скелотто. Профессиональным шпионом, приставленным к ним Патриком Дидо в качестве наблюдателя, но никакого шпионства не совершавшим и хлопот не доставлявшим. Смотрел на Шарма, поражаясь энергичному жизнелюбию этого аморального человека без возраста и жира под пергаментной кожей.

Охотник наблюдал сразу за всеми, но в процессе подсматривания думал почему-то о Валери. О фальшивой бандитке, роль которой старик так до конца и не определил.

Юная обманщица с голубыми глазками Амели Ларнэ и голоском герцогини…

Такая порывистая, резкая, непоседливая… Такая хорошенькая и дерзкая.

Она пробуждала в нем чувства, до этого дня неизвестные. Теплые и тихие, молочные эмоции родителя, что пахнут сиренью, свежим хлебом и обкаканными пеленками. Пахнут единственным местом под луной, где тебя ценят в любом состоянии, принимают в любом качестве и ни на миг не перестают любить. Где находят слова утешения и причины для оправдания вещей, за которые в прочих областях тебя бы рвали на красные лоскуты. Пахнут собственным домом.

«Именно о такой внучке я всегда мечтал», — думал Охотник, украдкой смотря на дремлющую девушку, и кайфовал от огненного цунами, рожденного мыслью и резвившегося теперь на окраинных областях искалеченной души.

В эти часы дорожных мечтаний Охотник позабыл обо всем. О кошмарах Разлома и предательстве соратников, убитых заговорщиках и марширующих солдатах. Об оставленной любви и о будущих странствиях. О проблемах Империи, правде, готовой наконец открыться, и о предстоящей встрече с нелюбезным Игроком.

Он отложил все это, убрал в пыльный шифоньер на дальних складах сознания. Запер на ключ вместе с сомнениями и тревогой. Он думал только о девочке. И эти мысли малиновым джемом ложились на потрепанное сердце воина.

Сдержанный и суровый, далекий от радужных снов и мармеладных соплей, в эти часы Охотник услышал, различил в трубном громе потерь и битв новую звонкую ноту. Такую искреннюю и гармоничную. Свежую ноту созидания, свойственную всякому зверю независимо от кровожадности его обличья или волосатости груди.

И Охотнику стало весело, азартно даже. Мысли заплясали, подхваченные звездными ветрами иллюзий, превращая в хаос мусорные завалы обид и неудач, годами копившиеся в сундуках памяти. Там, у него внутри все подпрыгивало, подскакивало, как подскакивает и подпрыгивает на плохонькой лошаденке вчерашний мальчишка-оруженосец, едва прицепивший к поясу настоящий рыцарский меч и отрастивший смешные усики.