Без права на прошлое. Часть 1.

На одну морду лица да и в судьбах едины, как стертые о жадные ладошки медные монетки.

— Позволю с вами не согласиться, — покачал головой капитан. — Гвидо Сполетти не простой бандит…

Он не окончил мысль. Скатился с лошадиной спины и тяжело упал, выбивая из земли облако сухой пыли точно слуга из дорогого, но древнего ковра.

Охотник метнулся к грохнувшемуся капитану. Марио потерял сознание, но старик сходу определил, что не от жестокого приземления. Он проверил пульс, разорвал-размотал повязку. Поморщился. Кровенящая рана выглядела паскудно.

Охотник принюхался и уловил едва ощутимый запах гнили.

Подбежал Шарм, присел рядом.

— Костер? — спросил-сказал певец и не дожидаясь ответа побежал собирать деревянный корм, такой дефицитный в степной бесконечности.

— Ты почему не предупредил, что служивый совсем плохой? — спросил Охотник с раздражением.

Шарм остановился, скривился от удивления.

— Я думал, ты за ним наблюдаешь! Ведь всю дорогу посматривал, точно за кошелек свой переживал.

— Херово посматривал, невнимательно, — Охотник достал длинный нож, положил на землю.

— Ты вроде крутился с ним. Пил, разговаривал… Неужели ничего не учуял?

— Да и не смотрел я! — возмутился Шарманщик, вырывая с корнем куст колючего кустарника. — Больно надо на мужиков глядеть! Тем более нюхать! Что я, вонючих мужиков с ранами не видел что-ли?! Думал царапина, мелочевка, затянется как на псине бродячей.

Охотник промолчал, сплюнул с досады. Мало того, что срывается перехват Гризмана, так еще и капитан с его зараженной раной…

Старик с хрустом почесал клеймо.

Череда совершенных за последние дни ошибок, каждая из которых в годы Разлома равнялась смерти, утверждала и рождала неуверенность, неуместную в предстоящей погоне за тайнами прошлого. Разлом подобного ни за что бы не простил.

Охотник шумно сглотнул, отогнал пустые переживания. Поднялся и принялся помогать певцу.

На землю опускался вечер. Чернильное небо, освещенное луной в декорациях звездного ожерелья, всеми силами мешало поиску дров, но спустя некоторое время старики насобирали достаточно.

Охотник сложил из находок кривенький шалашик. Шарм вытащил огниво, высек искру. Раздул, подпитывая новорожденного тоненькими былинками и стебельками. Когда огонь разгорелся и окреп, Охотник сунул в пламя лезвие ножа. Огонек с жадностью ростовщика набросился на новое лакомство, но вскорости понял, что закуска ему не по зубам и от злости принялся облизывать сталь гибким, кроваво-апельсиновым языком.