Без права на прошлое. Часть 1.

От одной южанки из рода Шарлизов.

— Владетельные графы прибрежного Адлара?

— Да.

Охотник поскреб клеймо.

— Я знавал графа Секста Шарлиза. Он храбро сражался в Кольвии, в битвах у Оборелого леса и Зеркального озера, а это, скажу, были серьезные потасовки. Встречал я его и позднее. В Элкстримском Побоище граф Шарлиз собственноручно зарубил шестерых Серебряных беретов из Лунного Братства, после чего прикончил Курама Зуля — третьего человека в иерархии этой проклятой организации. Курам был безумцем, безжалостным фанатиком и садистом, но и рубакой отменным.

Барон Шарлиз умудрился поднять говнюка на копье. Да, Секст Шарлиз был хорошим воином и грамотным командиром. Смерть поцеловала графа в Карбакии. Степняки Шальной Девки — восставшей племянницы Старого Императора- утыкали бедолагу стрелами точно ежиную спину, — Охотник опрокинул в рот остатки вина. — Также я знавал Мирано Шарлиза. Этот не…

— Секст был дедом Карлесовой матери, — прервала воспоминания Стелла.

— В таком случае могу поздравить твоего внука.

В его жилах плещется добрая кровь.

Бордель-маман с укором глянула на собеседника, но смолчала. Музыканты заиграли «Мой сладенький мальчишка…» — сборник шутливо-эротических куплетов, с незапамятных времен считавшийся неофициальным гимном «Цыпочек». Шлюшки завизжали, захлопали в ладошки и принялись подпевать, поддерживаемые нестройным хором пьяных мужских голосов. Охотник с удивлением заметил, что Стелла, несмотря на волнение и страх, шепчет с детства знакомые слова.

«Интересно, пела ли куплетики Амели? — подумал он и в который раз наполнил бокалы. Голова приятно кружилась. Охотник с удивлением понял, что порядком надрался. Кажущаяся легкость «Закатного лика» обернулась обманом. Возникло невольное: «А не подмешан ли в вино наркотик?». Он старательно отогнал подозрения. Было попросту наплевать.

Песня оборвалась на ноте тоскливого минора. Музыканты получили положенные аплодисменты, подслащенные порцией обязательных поцелуйчиков. Вечер продолжался.

Охотник ждал обещанную встречу и пьянел все больше. Алкоголь баламутил глубокий колодец души. Звучали голоса. Сгорали годы, отданные на откуп печали. Призрачный силуэт надежды маячил на толстом стекле будущего. Перед глазами возникал образ странного человека. Загадочного незнакомца, недавняя встреча с которым принесла живую струю в затхлый воздух его внутреннего склепа. Единственная встреча, один разговор, но они заставили Охотника отправиться в путь.