Мир магов

Может ей несколько сотен лет?

Уриэль оборвал свои мысли и решил поспешить за ускоряющей шаги волшебницей. Все же он действительно сомневался, что Архимаг будет их ждать. Выйдя из смертельно опасного коридора, они наконец оказались в более привычной обстановке. Теперь их стали окружать обычные стены из огромных, хорошо подогнанных, каменных блоков, пол украшали ковры такого умопомрачительного качества – Уриэль в этом хорошо разбирался, что за несколько штук можно было полностью выкупить все имущество его семьи.

Искусные гобелены и полотна так густо висели на стенах, что те едва было видно. Популярными сюжетами у художников кажется были батальные сцены, да мирные зарисовки жизни магов. У бешено вращающего головой Уриэля, желающего рассмотреть обстановку во всех подробностях, даже начинала побаливать шея. А еще он не мог отделаться от дурацкого чувства нереальности происходящего. Все объекты здесь, как и он сам, как будто не имели веса, а люди будто не шли, а скользили по поверхности. Сконцентрировав все свое внимание на этой проблеме, он смог распознать ее причину. Ни у чего тут не было теней. Очень чудная картина для того, кто сталкивается с этим впервые. И действительно, академия освещалась не солнцем и тем более не обычными лампами и светильниками, а магией. Каждая комната была равномерно заполнена светом, источником которого была не одна конкретная точка, а все ее пространство. Будущий маг жизни совершенно не мог понять идею такого освещения. В гильдии магов, помнится все было нормально. Нет, конечно и там светила магия, а не масляные лампы, но все же тень выглядела естественно и не отличалась от того что можно увидеть вне магических обителей.

На пути им редко попадались другие люди. Видимо все уже действительно собрались в зале для вступительной речи. Но и случайные прохожие не привлекали внимание Уриэля. Если вначале он с жадностью всматривался в фигуры магов, чтобы попытаться понять их отличия от обычных людей, то потом быстро перестал это делать.

Отличий этих было столь мало, что занятие не имело особенного смысла. Все были молоды, он не увидел никого старше лет тридцати пяти, лица вообще ничем не отличались от человеческих, одежда – те же балахоны и мантии. Они не были идентичными, но понять, что означают разные элементы формы он не мог. Особую надежду он питал по поводу их глаз. Казалось бы, у таких мудрых и могущественных существ они должны выглядеть по-особенному. Светиться силой и поражать глубиной.