Королевство в огне. Судьбоносное путешествие

После секундной тишины совет взорвался. Одни кричали, что это недопустимо и противоречит законам, другие, что претензии Элайлы и медяка не стоят. Третьи же, и Рован был в их числе, восторженно смотрели на гордую герцогиню.

– Тишины! – орал Пелгрим, срывая голос, но не мог успокоить разбушевавшихся лордов. Такого не ожидал никто, еще ни одна женщина за долгие века не претендовала на королевский титул.

***

Рован вышел из тронного зала последним. Голосование, длившееся более четырех часов, ни к чему и не привело.

Зальнер и Элайла получили по три голоса, Грюм собрал два, за молодого правителя Радомина никто не проголосовал, кроме него самого. Было решено продолжить завтра. Рована утомили беседы. Все, кроме Элайлы, высказывались о том, в какой упадок пришло королевство при Тарене. Но выражение лица Гавена, когда главный союзник Эритиды, герцогиня Туссе предала его, было незабываемым. Рован не думал, что высокомерного барона можно настолько вывести из себя.

– Как прошло заседание, милорд? – на выходе из тронного зала его ожидал сэр Брант.

 – Что-то пошло не так?

– Совету придется собраться завтра.

Рыцарь следовал за Рованом по пятам с назначения на должность телохранителя, даже после их возвращения из Эритиды, но Рован уже привык к его обществу.

Он увидел Элайлу, которая стояла на балкончике, выходящем во двор. Оттуда открывался вид на необъятное озера Верона, синеющее вдалеке.

– Жди меня наверху, Брант, я скоро буду, – сказал Рован.

Тот кивнул и ушел, лязгая доспехами.

Рован подошел к герцогине. От нее пахло каштаном и цветами липы, Рован помнил этот запах.

– Давно не виделись, Рован, – сказала она.

– Как поживает лорд Бракен? Слышал, что ему нездоровилось в последний год.

– Бракен умер вскоре после моего отъезда в Тар Верону. – сухо ответила Элайла. – Лекарь сказал, что болезнь сожгла его изнутри. Этот год забрал у меня племянника и мужа.

– Мне очень жаль, я не знал про Бракена.

– Помню тот последний вечер в Павене, – неожиданно сказала Элайла. – Легкий морской бриз и шум ударяющихся о камни волн.

– Я помню, – тихо сказал Рован. – Это было давно, Элайла, очень давно.

– В тот вечер ты сказал, что брат вызвал тебя в столицу, и ты совсем скоро вернешься в Туссе, – сказала она грустно. – Но ты так и не вернулся.

– Я не мог. – Рован склонил голову.