Время для героев

Колонна безвольных молчаливых жертв, выстроенных вдоль стен внутреннего святилища воинами секты, проходила промеж трех пар колдунов. Сектанты раздевали и полностью обирали всех смертных еще в самом начале этой кошмарной процессии, сваливая одежду и вещи своих жертв вдоль стен святилища.

Уже полностью нагие, лишенные воли к сопротивлению люди, словно безмозглые зомби, в молчании продвигались дальше, делая шаг вперед, при каждом окрике колдуна, что видимо возглавлял все это мерзкое действо.

Те, кого Буба обозначил как "шестерка выбиравших" производили над жертвами некие странные манипуляции. Первая пара колдунов низшего ранга, еще не получившая знаки власти в виде красных головных уборов, подносила к очередной жертве некие амулеты и в зависимости от цвета свечения, что-то говорила стоявшим за их спинами сектантам. Дальше начиналась фильтрация. Почти всех женщин и детей направляли в безмолвную колонну обреченных, что нескончаемым потоком тянулась к жертвенным алтарям.

К ним присоединялись и мужчины, в основном старики и те, кого окончательно измотали тяготы и болезни долгого пути.

Тех мужчин, что еще были в состоянии и силах держать в руках инструмент или оружие, направляли в другой поток, уходящий куда-то во мглу широкого провала. На походе к тому месту, где, когда-то находился алтарь, посвященный Митре-Заступнику, а сейчас виднелись лишь груды битого камня и земли, в руки безмолвных рабов сектанты вкладывали кирки, лопаты и прочий шанцевый инструмент.

И люди продолжали свой путь, исчезая во мгле земляного провала.

Тем временем подошла моя очередь получать "угощение" от нынешних хозяев замка. Я подставил куксу под черпак добродушно улыбающейся монахине и получив половинку краюхи хлеба, направился к своему месту.

Еда в куксе и хлеб на первый взгляд выглядели абсолютно нормально, но было что-то неуловимо ускользавшее, словно прятавшееся на периферии зрения, что-то ненормальное.

Я смотрел по сторонам, наблюдая за тем, как беженцы получившие свои порции, начинали есть. Кое кто из них приступал к еде, даже не добравшись до своих мест. Словно оголодавшие хищники по весне, они с жадностью вгрызались в душистые краюхи хлеба, лихорадочно отрывая от него куски и пренебрегая ложками, давясь, хлебали похлебку прямо через край мисок.