Время для героев

Вот и сейчас, стоило молодому воину лишь подняться с постели, его губы сразу почувствовали прикосновение края деревянного ковша с остро пахнущим целебным отваром.

Привычно повинуясь тихому "Пей…", Энки сделал несколько глубоких глотков и поморщился. Вкус этого варева, что было способно восстанавливать силы и затягивать раны, всегда отличался особой целебной отвратностью. Вновь послышался еще пока далекий и смутно различимый голос Шааи "Пей, еще пару глотков, воин…" и ковш вновь коснулся его губ.

Спустя несколько минут окружающая реальность вновь обрела привычные очертания.

Ночные мороки и кошмары, всегда приходившие в сновидения молодого воителя после схваток, отступали во мрак, словно ночные хищники при первых лучах солнца.

- Как ты, Энки? Как твои раны? – голос девушки окончательно развеял остатки ночного забытья.

- Как обычно, уже почти не болят. Спасибо тебе за твою заботу и хлопоты, Шаая. – Взгляд молодого северянина встретился с лукавым прищуром девичьих глаз. Там, за пределами его обиталища, Шаая, подобно всем шаманам его народа, носила глубокий головной убор, больше похожий на капюшон, расшитый ритуальными изображениями тотемных зверей и рунами.

И только входя к нему в палатку и оставаясь с ним наедине, молодая ведунья снимала его.

Приподняв лицо девушки, молодой северянин попытался привлечь ее к себе, но его руке достался звонкий шлепок, затем тихий, но очень приятный смех и лукавые огоньки в глазах подруги.

- Вставай воин, раз в голову лезет всякое такое… - ведунья сделала жест рукой, не оставлявший никаких сомнений в том, что она имела в виду – значит в тебе достаточно сил.

- Конунг Эрик велел позвать тебя, как только ты проснешься, они уже начали…

- Гадание – Энки нахмурился. В последнее время предсказания старика Ярги, становились все более мрачными и тягостными и с каждым разом сулили лишь горе и гибель… Энки и те, кто встал на путь почитания Крона, бога вождя и воина, отца дружин, недолюбливали жрецов старых богов. И те отвечали им взаимностью.

* * *

Выбравшись из своей палатки Энки на ходу застегнул оружейный пояс и перевязь. Ни топора, что вчера перед началом схватки был заткнут за пояс, ни меча, чьи ножны покоились на спине воина, на месте не оказалось. Впрочем, так случалось часто.

Впадая в боевую ярость, берсерк вместе с обретением сверхчеловеческой силы и скорости, вкупе с полным призрением к боли и страху, терял контроль над тем, что происходило с ним и вокруг него.