Серебряный. Возрождение легенды

– Думаю, в храме гораздо больше людей, нуждающихся в вашей помощи. Возьмите лошадь, так будет гораздо быстрее и безопаснее.

Незнакомец посмотрел на жеребца, на свою спутницу и не стал отказываться.

- Спасибо, - произнес он.

- Простите, что не могу проводить вас, но мне надо попытаться успеть остановить этот кошмар, пока не стало совсем поздно.

И он бросился бегом к дому Касторы.

Шум битвы Димостэнис услышал еще до того, как свернул в переулок, где стояло имение советника. Крики, брань, скрежет мечей. Воины в незнакомой Диму форме отчаянно бились с превосходящими их зелеными колпаками.

Вход ему перегородил высокий горец, один из наемников, которого Кастора нанял для своей охраны.

Фельсеверец замахнулся мечем, явно считая разговоры в данной момент непозволительной роскошью. Да и кто станет разговаривать в подобный момент? Все свои – известны, любой незнакомец – враг. Не хочешь быть нанизанным на меч, подавай знаки заранее.

Дим бы и подал. Еще несколько сэтов назад. Его серебро всегда говорило за него лучше любых слов.

Что он мог сказать сейчас? Пропустите, я девэра?

- Мне надо поговорить с Касторой, - все же произнес он, понимая всю абсурдность ситуации. Парень не стал больше ждать объяснений и ударил. Клинок скользнул по клинку, высекая искры. Дим сделал шаг вперед, двинув парню кулаком в челюсть и не давая прийти в себя – пнул коленом в живот. Отшвырнул от прохода и вбежал в ворота имения.

Здесь было гораздо светлее, чем на улицах города. Огневики освещали внутреннюю часть двора, лестницу, почти во всех окнах горел свет.

Кипел бой. Зеленые колпаки наседали, прорываясь в дом. Наемники Касторы стояли насмерть. Недолго думая, Димостэнис ринулся в самую гущу схватки. С размаху вонзил меч в грудь врага. Ловко уклонился от летящего в него кинжала. Нырнул под руку с секирой, обратным ударом своего клинка распарывая чей-то бок.

И сразу же перед ним возник какой-то юнец с перекошенным лицом и съехавшим в бок зеленым капюшоном. Дим крутанулся, пропуская его меч мимо себя и рубанул по подставленной шее.

Краем глаза поймал в поле зрения выпущенную кем-то стрелу. И тут же она загорелась, едва пересекла невидимое ему поле. Серебряный в отчаянии зарычал. Ему не хватало его дара. Холод браслетов непривычно пронзал кисти. Он сам себе казался неповоротливым и медлительным. Ему было неуютно без серебра, текущего по венам. Он не чувствовал себя целым.

От этих мыслей Дим замер.

Без серебра он не был целым. Простая, ясная как день истина.