Деревянный венец. Том 2 (Темный маг 8)

Она нашла меня еще до того, как я вылупился из яйца.

Раз нашла, значит, точно не была его настоящей матерью, хоть человеко-змей и называл ее так. Но более важным Риену показался другой момент.

— Русалки ведь умеют дышать под водой. Для людей тут слишком глубоко, если бы они попытались всплыть к поверхности, нахлебались бы воды и утонули. Но русалка…

— Отсюда невозможно уйти, — терпеливо сказал Энда. — Старая магия никого не отпустит. Я тоже могу дышать под водой, это ничего не меняет.

— Что за старая магия? В чем она заключается?

Человеко-змей вздохнул.

— Пойдем, покажу. — И, повернувшись, заскользил прочь. Риен последовал за ним. Они миновали руины десятков домов, а потом перед ними встала стена воды. Здесь заканчивалась та странная магия, которая держала над мертвым городом воздушный купол.

— Смотри вон туда, — Энда вытянул руку. Риен уставился в указанном направлении. Тень, черная на фоне темно-зеленой воды. Неподвижная. Широкая, как дом, и уходящая вверх, чтобы раствориться в темноте моря.

— Это один из столбов Истамского Пролива? — спросил он.

— Да. Второй находится с другой стороны от купола, — Энда махнул рукой в том направлении, откуда они пришли. — Именно на них заякорена старая магия. Здесь был город Шу-Эмерги. Стронтцы разрушили его, угнали всех обитателей в рабство, но купол не смогли уничтожить и оставили как есть.

Город, о котором Риен никогда не слышал. Хотя неудивительно. Стронтцы явно захватили его еще в те времена, когда вели войны по всему континенту.

— Они, эти обитатели, жили под водой?

— Иногда.

Остров, на котором находился город, то поднимался к поверхности, то опускался в море, вот местные жители и приспособились. Стронтцы изменили это, сделали так, что остров с городом теперь всегда находится под водой, а магия, которая толкала его наверх, теперь выталкивает столбы пролива. — Энда посмотрел на видневшийся сквозь толщу воды столб и поморщился. — Чувствуешь? Скоро начнет подниматься.

Риен пока не чувствовал ничего, кроме нарастающей усталости.

Он вдруг очень болезненно ощутил все, что случилось за последние часы. Яркость мыслей и чувств, вызванная попыткой его убийства и неожиданным спасением, ушла, оставив серую — или, скорее, темно-зеленую, как море над головой, — реальность.

Человеко-змей громко, без слов, зашипел, а через мгновение Риен ощутил, что усталость, навалившаяся на него, усилилась, пригибая к земле. Мышцы рук и ног начало разламывать, голова потяжелела, а еще ему стало внезапно холодно.