Вестник. Книга 2.

- Юноша окинул взглядом императора, от человека которого сейчас отделяла самая настоящая пропасть. Огненная стихия стала его плотью, а демон – разумом. Скорее всего, он так же, как и сам Каэл Иэздар, слил два сознания воедино. Вот только в итоге Виллиан породил безумие. Что могло происходить в голове у Князя преисподней было известно разве что ему самому, а последствия слияния с человеческим сознанием… Нет, это находилось за гранью человеческого понимания. 

- Каэл. Я и не надеялся, что это действительно будешь ты.

- А я до последнего верил в то, что печально известный Огненный Демон Империи к тебе, учитель, ни имеет никакого отношения. – Пламя, окутывающее Виллиана, взметнулось вверх, и Каэла обдало волной жара. – И я удивлён, что тебя еще не подчинила воля Князя.

- Каэл не мог этого знать. - От императора повеяло физически ощутимой угрозой, и те люди, что были поблизости, начали в спешке разбегаться. Человеческое сознание было не в силах выдержать такого напряжения.

– Ты – не Каэл.

- Не совсем так, Князь. Во мне куда больше Каэла, чем в тебе – Виллиана. Непросто ориентироваться в человеческой памяти, верно? Непривычно ощущать эмоции? – Каэл вскинул вперед руку и в Князя, чьи демонические черты сейчас проявились особо, устремился поток сырой силы. Юноша не ставил себе целью убить демона – лишь хотел убедиться, что от человека в Виллиане не осталось действительно ничего. Император повторил жест мага, и через мгновение две силы столкнулись, вызвав небольшое землетрясение.

– Думаешь, что сможешь убить собственного ученика?

- Даже будь Виллиан еще жив, он бы всё равно не сумел подавить меня, человек. За неделю нельзя сблизиться друг с другом, кому, как не древней твари, получившей вторую жизнь, это знать! – Император слитным движением выхватил клинок из ножен и вогнал его в землю. В ту же секунду те из людей, что еще не успели убраться подальше, сгорели заживо – почва за считанные доли мгновения раскалилась, превратившись в одну большую сковороду, люди на которой оказались случайно упавшими в масло мухами.

Но Каэла это, казалось, ничуть не побеспокоило – он лишь поднялся над землёй и окружил себя крайне специфическим барьером, плотно прилегающим к телу, а в руках его затрепетали молнии. Над полем битвы заклубились тучи.

- Ты недооцениваешь человеческую волю, Князь. – Грянул гром, и содрогнувшиеся тучи извергли из своего чрева первые капли воды.