Вестник. Книга 2.

Он не был сильно удивлён тому, что его собираются вернуть в империю Хорш – благо, обмен пленных считался если не нормой, то чем-то близким к этому еще в смутные времена, когда пламя войны полыхало на всём материке. – Я готов.

Мужчина кивнул и развернулся, скрывшись за дверью. Артис, не мешкая ни секунды, пошёл следом – а вдруг передумают? Нет, он должен вернуться в империю и продолжить начатое, а не погибнуть, едва Виллиан узнает всё, что хочет. В том, что паладин изменился, Артис не сомневался совершенно.

 

Тем временем Артиса вывели на улицу, туда, где уже столпилось почти три десятка освобожденных пленников. Ни одного знакомого лица не было, как не было вообще хоть кого-то, служащего на небесных кораблях – покоривших воздух не любили и боялись. Как итог – членов экипажа левиафанов в плен не брали, умерщвляя на месте. То, что Артиса заметил оказавшийся Виллианом император – исключение из правил. Редкое, очень редкое исключение. 

- Капитан воздушного судна – и в плену?! – Артис смерил оценивающим взглядом раскрывшего рот однорукого мужчину, на офицерском жакете которого еще проглядывались очертания знака сотника тяжелой пехоты.

Лысая голова, густая, колкая даже на вид щетина вкупе с присущей всякому представителю тяжелой пехоты фигура, увитая мускулами, выгодно выделяла инвалида из толпы молодняка. Такого же, как сам Артис – крайне сомнительно, что кому-то из здесь собравшихся, кроме вышеупомянутого сотника, минуло хотя бы двадцать зим. – Всё, что знал, рассказал?!

- Следи своим языком. – Артис презрительно ухмыльнулся. – И не ровняй по себе всех вокруг. 

Великан покраснел, и в два шага преодолел разделяющее его и вздумавшего дерзить молокососа расстояние… А через секунду грузно опустился на землю, не выдержав воздействия магической силы и потеряв сознание ровно на то время, которое ему потребовалось для падения. Со стороны же выглядело всё так, словно он сам споткнулся – руки Артис специально держал за спиной, так, чтобы следящая за порядком стража их отчётливо видела.

Впрочем, это не помешало им скрутить обоих участников конфликта – разве что с юношей они обращались мягко, в то время как однорукому сотнику досталось изрядно.

- Никаких драк! Вам, сукины дети, жить надоело?! Скажем, что удавились в камерах – никто ничего вызнавать не будет! – К разоравшемуся десятнику стражи подошёл уже успевший вывести во двор еще одного узника старый павлин.